Он сказал это – и сам тут же испугался. А она посмотрела на него и проницательно и тихо произнесла:

– Я желаю вам, чтобы когда-нибудь вы стали настолько искренни во всех ваших проявлениях, чтобы у вас исчезла необходимость жалеть о чем-либо вообще в этой жизни.

– Я ни о чем не жалею, моя милая Онелия, – тихо ответил ей Уни по-герандийски. – Разве что о том, что соврал вам из-за своей проклятой слабости. Эта ночь с вами была самой лучшей ночью в моей жизни. Я познал высшее блаженство из всех, на что могу претендовать на этом свете, и теперь готов спокойно встретить свою смерть!

Уни замер, с опозданием ответил на ее поклон и потом завороженно смотрел, как она сворачивает за угол коридора.

– Да что вы говорите, энель Вирандо! – выскочил из-за другого угла необычайно взволнованный энель Богемо. – Вы переспали с этой местной красавицей? Не может быть!

– Кто переспал с местной? – высунулся из своей комнаты, услышав только часть фразы, второй посол Стифрано. – Вы, энель Богемо? Да не свистите!

Торговый посланник медленно, как вращается мельничный жернов, покачал головой и с сальной улыбкой показал коротким пальцем на Уни.

Стифрано обратил взгляд на переводчика, глаза его увеличились раза в три, и он разразился целым вихрем оглушительных восклицаний:

– Да ты что, радость моя светлая! Ну и как она? Слушай, а вы что – прям на снегу, что ли? Нет, правда, а как, там же холодно…

– Да пошли вы все в чертоги Мрака! – истерично возопил Уни и, весь красный, побежал к себе в комнату, по пути чуть не сбив с ног посла Санери.

– Осторожней, энель Вирандо! – выкрикнул тот, испугавшись внезапного появления переводчика и теперь пытаясь перевести дыхание. – Я тут слышал, что вы с кем-то переспали, и мне даже страшно представить, кто бы это мог быть…

* * *

Молодой человек отложил перо и с довольной усмешкой размял затекшую шею. Отец редко рассказывал что-то о своих отношениях с прекрасным полом, но именно этот эпизод он описывал не только как один из самых забавных, но и как исключительно точно передающий дух их дипломатической миссии.

Юноша встал с кресла, уронив на пол малиновую подушечку. Не отвлекаясь, чтобы поднять ее, он подошел к окну, за которым, как и тогда в горах центрального Вирилана, тихо падал снег. Не в таких масштабах, конечно, – эти белые хлопья с каждым годом все чаще выпадали в зимние месяцы.

«Мда, это тебе не Энтеверия, в которой вырос отец. Хотя и там сейчас, как говорят…»

Молодой летописец многозначительно поджал губы и со вздохом вернулся к работе.

«Если бы только Уни знал истинный смысл этого посольства, он смог бы избежать…»