Уни ухмыльнулся и бросил взгляд на дорогу. Снег блестел на солнце так, что перед глазами плясали желтые языки пламени. Когда же, Тьма поганая, все это кончится?

«Люди, хмм… Вот та же Онелия. Всему, что она делает, в принципе, можно найти разумное объяснение. И самым безумным ее словам – тоже. Только объяснение это будет похоже скорее на самоуспокоение. Словно разум придумывает убедительное оправдание, чтобы ввести мое “я” в заблуждение. Ой, опять!»

Уни передернуло.

«Если я буду все время думать об этом, то непременно сойду с ума. Или умру от страха. Нет, чтобы вернуться в реальность, нужно думать о простых, понятных вещах. Вот Онелия. Опять? Ну да, кто же еще. Не разбирать же мне кого-то из членов посольства! Хотя почему нет? Да ладно, ясно ведь, что она мне нравится. Как человек, а не как… кто она там еще? Стоп, хватит! Она человек. У нее такие глаза, такое тело, такая… Уфф! Нет, все-таки не человек, а богиня! От нее идет какое-то особое, притягательное тепло. И мне было хорошо рядом с нею. Вот в этом точно нет никаких сомнений».

Превозмогая солнечный свет, Уни посмотрел вперед. Вслед за целительницей во главе процессии, как на веревочке, следовал энель Стифрано. Судя по жестам и вопросительной интонации трудноразличимых отсюда слов, он пытался на ходу выучить вириланский язык, одновременно заигрывая с носителем.

«Дурачок! Для тебя выучить вириланский будет сложнее, чем соблазнить эту загадочную красавицу!»

Уни смущенно улыбнулся, вспоминая прошлое утро. Пробудившись после краткого сна, но необыкновенно бодрый от перенесенного возбуждения, попытался (у-ух, стыдно вспомнить) извиниться перед Онелией за вчерашнее.

– Высокочтимая госпожа Онелия, смиренно прошу простить меня за те нескромные слова, обращенные к вам в момент сильного душевного волнения, вызванного сложившимися так внезапно чрезвычайными обстоятельствами!

«Вспомнить противно. Первый раз в жизни признаться девушке в любви – и такой скандал! Можно сказать, даже без преувеличения, дипломатический. Ну а с другой стороны, сама виновата. Если бы она была хотя бы одета… Идиот! Она же чуть не погибла, а ты видел в ней лишь объект своего трусливого вожделения! Ничтожество, тварь ползучая!»

Уни прерывисто вздохнул и почти как наяву услышал в голове ее утренний ответ:

– Вы просите прощения за чувства? Но разве вы способны влиять на их появление?

– Нет, я понимаю. Но форма – это я мог контролировать! Я приношу извинения за форму, в которой я выплеснул на вас все, что было у меня на душе в тот момент. Я… я не должен был этого делать и искренне жалею о случившемся!