Без лишних стычек служители Света перебрались через внешний периметр и вступили на территорию внутренних руин морткрауна. Нескольких запоздавших к пиршеству трупоедов Энэй сразил из револьстрела. От рыскающего вдали альфы укрылись в развалинах склепа, уводящего глубоко под землю. Считалось, что под обелисками морткраунов существует система лабиринтов. В древних трудах Энэю встречались упоминания о нескольких экспедициях, снаряженных для исследования подземных сооружений. Первая бесследно исчезла. На ее поиски отправился тяжеловооруженный ударный отряд во главе с легендэн-воителем Нодгарием. Из всего отряда выжил единственный послушник. Он сумел добраться до портала Маларфия, где его едва живого и нашли. Глаза послушника оказались зашиты, а язык выдран. С его тела сняли почти всю кожу, руки отрезали и наподобие чудовищных рогов прирастили к голове. На увешанной крючками цепи, свисавшей из глотки послушника, крепился свиток, сделанный из куска содранной кожи. В нем на письменности, чуть более поздней, чем древние руны Тьмы, значилось сообщение: «Пути нет в запретный град Йрлъис». Заклинатели Ордена попытались проникнуть в мозг послушника и выведать о случившемся, но при первой же попытке несчастный испустил дух.

Оставив за спиной обелиски, воитель и мальчик вышли к Границе и направились к точке входа в земной мир.

– Пришли, – сказал Энэй. Он уже видел размытые очертания города по ту сторону.

Убедившись, что поблизости нет подстерегающих хищников, Энэй снял оружие с брони, деактивировал доспех. Налипшая кровь и грязь стали трескаться, отслаиваться и сыпаться под ноги. Пока жидкий илаадиум стекал по телу в браслет на правом запястье, Энэй угрюмо рассматривал револьстрел. Стоило отыскать один, как пропал другой. Второе «Возмездие» так и осталось на поле сражения среди тысяч трупоедов и хищников. Возвращаться за ним в истерзанной броне Энэй посчитал рискованным. Избавившись от доспеха, он бросил беглый взгляд на мальчишку. Раны Натаниэля затянулись, но пламя стража лишило его лица и кожи. Несчастный мальчуган никогда не станет таким, как прежде, и обречен носить маску. Послушник склонил набок голову, и невозможно было понять, куда и на что именно он смотрит. Энэй никак не мог избавиться от чувства, что черные дыры на безобразном куске плоти, ставшем заклинателю новым лицом, всегда смотрят только на него. Не сказав ни слова, будто собираясь оставить заклинателя здесь, воитель развернулся и пошел через Границу.

Казалось, минула целая вечность. Они вышли за Казанским собором у восточной части колоннады. Улицы города заполнил мрак дождливого ненастья. И даже сотни огней вдоль Невского проспекта не могли прогнать наползающую тьму. Воитель поднялся по ступеням. Окутанные заклятием, вместе с мальчиком они вполне могли сойти за блуждающих в тенях колоннад призраков. К вечеру поднялся ветер. В воздухе пахло грозой, мокрым асфальтом проспекта. Впереди за дорогой скрывались в завесе дождя невысокие дома.