– Нашей? – недоверчиво переспросил Иерион. – Вероятно, ты хотел сказать, князь Тьмы неуязвим лишь для тебя, воитель Энэй? Ты давно не был среди родных стен. Почти полвека твой огонь не горит у покровителя всех воителей, достойнейшего из вас всех архон-воителя Ардэма. Ты много времени провел среди людей. Возможно, в тебе произрастает скверна, а черви давно источили пылавшее когда-то Светом сердце. Быть может, ты теперь не один из нас? – остатки изъеденных червями губ на лице Иериона задрожали в издевательской улыбке.

Сказанное владыкой ранило воителя глубже меча князя Тьмы. Энэй обессиленно упал на колени, выронил кинжал. Руки его дрожали. Им овладел неведанный прежде ужас. Что если чувство, заполнившее его сердце и принятое за любовь, ею вовсе не является? Вдруг это лишь мерзостный ворох червей Тьмы, незаметно пожравший его изнутри? Нет, не может быть. Он всегда оставался верен долгу и Ордену. И другие дети Тьмы… ведь он все еще чувствует их?

– Я… я не знаю, владыка, – горько ответил воитель.

Ему казалось, древнейший заклинатель видит его насквозь и чувствует произошедшие в нем изменения. Энэй знал, что виной всему мучительное, пугающее своей силой чувство, испытанное к девушке, которая повстречалась ему в дождливом Петербурге. Но воитель совершенно не представлял, как воспримут это другие служители Ордена.

– При прошлой битве в Пограничье что-то случилось со мной. Я уже не тот, кем был прежде. Я ощущаю это и надеюсь на помощь старших заклинателей, – сказал воитель.

– Да, вероятно, они смогут помочь. Зальют в твою разодранную грудную клетку заговоренный, кипящий илаадиум и очистят прогнившее сердце от скверны, – прошептал Иерион, наслаждаясь смятением израненного воителя. – Где же мой послушник? Почему я не вижу его?

– При встрече с князем Тьмы юный Натаниэль был сильно ранен. Отец заберет его до того, как мы прибудем в Орден.

Голос владыки лишился известного всем служителям Света металлического оттенка. Энэй слегка поднял голову и заметил на видимой из-под изодранного капюшона части лица отсутствие маски. То, что ранее скрывалось под ней, воителю совсем не понравилось.

– Славно, очень славно все получилось, – сказал большой круглый рот с острыми, окаменевшими черными зубами. – Ты тоже должен был подохнуть, воитель, но оказался невероятно живуч. Крол, испепели их тела. Я разрушаю портал.

Услышав имя отступника, Энэй успел подобрать кинжал и активировал составной меч. Фиолетово-синий разряд энергии вспыхнул во мраке храма. Отравленное боевое заклятие ударило воителя в доспех, прошло сквозь бреши, вонзилось в тело и отбросило в сторону. Взревев от боли и злости, Энэй, пошатываясь, поднялся. Его работающий на пределе возможностей организм прекратил регенеративные функции и перевел все резервы на борьбу с ядом, ползущим по венам и пожирающим каждую клетку. Мрак перед воителем начал сгущаться. В атакующем выпаде Энэй обрушил меч перед собой на незримого врага, но нечто бесформенное вцепилось мертвой хваткой в броню запястья и едва не оторвало ему руку. Запахло Тьмой. Она окружила воина Света, выбила из рук составной меч и вонзилась клыками в самое сердце. Противник обрел форму. Крол возник перед Энэем в громоздкой, шипастой броне, выкованной в кузнях Мертвых Сыновей. Заклинатель сильно изменился. В нем не осталось ничего, хоть немного напоминающего служителя Ордена. Все его лицо состояло из огромного овального рта и двух слизких дыр на месте носа. Губы разошлись на четыре части, будто разрезанные накрест. Сквозь бледную, полопавшуюся кожу прорастали темные, крючковатые наросты. Глаз не было и вовсе.