– А как?

– Просто возьми его в ладонь и подожди, – ответил Энэй.

– Можно я попробую? – спросила девушка.

Воитель кивнул. С интересом рассматривая светящиеся звездочки, Майя встала, хотела подняться на стул и поймать свой проводник, но Энэй остановил ее:

– Постой. Можно я возьму твой?

– Зачем?

– Так частичка тебя будет всегда со мной, – ответил воитель.

– А ничего плохого не случится? Ты не заберешь мою душу или что-то такое?

Энэй весело засмеялся.

– Нет, не заберу.

– Ну хорошо, – не сразу согласилась Майя, села обратно и увидела, как янтарный огонек движется к воителю.

Коснувшись его ладони, шар растаял в ней. Она просвечивалась, янтарный свет лился изнутри. Стали видны кости и вены запястья, но Майя не испугалась. Это не выглядело мерзко, скорее удивительно. Просвечиваясь сквозь рукав джемпера, свет постепенно угасал, поднялся по предплечью вверх и исчез.

– Если хочешь, можешь оставить мой себе, – предложил Энэй.

Майя неуверенно посмотрела на парящий в одиночестве серебряный шар.

– Извини, но я боюсь, – призналась она.

– Думаю, я бы тоже испугался, – поддержал ее воитель. – Ты молодец. Честно. Я даже не представлял, как ты воспримешь мой рассказ.

– Мне и сейчас верится с трудом, что это происходит. И все же я не совсем поняла… – Майя перевела на него взгляд и смотрела, как любознательный ребенок на новую сложную игрушку, – …Энэй, ты… ты, вообще, человек?

Еще никогда его имя не звучало из уст любимой женщины. Этот момент останется в памяти навсегда. Энэй посмотрел на часы, – время заканчивалось, а самые важные слова оставались несказанными.

– Так странно говорить об этом с кем-то, – признался он. – Я и сам часто задаю себе этот вопрос. Во многом человеком я остался лишь внешне. Но родился самым обыкновенным ребенком. Правда, воспоминания об этом настолько обрывочны, что я начал забывать о прошлом. Будто оно принадлежит не мне, будто все это мимолетные видения чьей-то чужой жизни. И дело здесь не в моем возрасте. Прошлое мешает начать новый путь, память о нем делает нас уязвимыми. Враг может использовать ее против меня. Поэтому нас частично или полностью лишают воспоминаний о том, кем мы были. Отца я не помню совсем. Имя, которое родители дали мне при рождении, – тоже. Я думаю, у меня были сестры. Во снах я часто слышу их смех. И вижу лицо, самое родное и красивое лицо на свете. Лицо моей мамы. Жаль, я не помню ее имени.

Энэй пододвинулся ближе и взял Майю за руку. Посмотрел в изумленные карие глаза. Ее нежная ладонь казалась такой маленькой и хрупкой.