– …зачистить проспект с воздуха… даем целеуказание… – сквозь стрельбу пулеметов и хор нечеловеческих воплей кричал военный.

«Ночной охотник» ушел влево, у площади Восстания развернулся, зашел на ударную позицию и пошел над Невским проспектом. Ударила тридцатимиллиметровая пушка. Две управляемые ракеты вышли из-под крыла и по лазерному целеуказателю вонзились во мрак. Вертолет резко дернулся назад, качнулся из стороны в сторону и поднялся вертикально вверх. Все переднее стекло заполнило низкое, расчерченное молниями небо Петербурга. Что-то схватило машину за хвостовую балку и раскачивало в воздухе. Справа раздался удар, и Константин увидел лишь малую часть того, что смог заметить внизу при падении второго «охотника». Снаружи вокруг фюзеляжа кабины обвивалось темно-красное, слизкое щупальце, сотворенное из переплетения мокрых от крови человеческих тел и темных, пульсирующих внутренностей. Сквозь них выступали лица людей. Они шевелили искривленными ртами, напоминающими темные ямы. На их гниющих губах пузырилась окровавленная пена. Лица на щупальце расплылись уродливыми кляксами, соединяясь с другими лицами или внутренностями. Константин увидел омерзительное лицо старухи. Из ее рта и разорванной поперек шеи скалились маленькие, лишенные кожи и глаз собачьи головы. Над ними озлобленно морщило тяжелый, выпуклый лоб создание с несколькими глазами и ртами, украденными Тьмой у беззащитных детей. Источая ненависть и злобу, все они смотрели внутрь кабины безумными, абсолютно черными или кровоточащими глазами.

«Ночной охотник» накренился на левый борт. Сработала аварийная защита, двери фюзеляжа отстрелились в стороны. В кабину ворвался пронзительный холод дождливой ночи и рев двигателей. От перегрузки хвостовая балка вертолета оторвалась в месте подсоединения. Фюзеляж устремился к земле. При падении ходовые винты вонзились в щупальце и раскромсали его, разбрызгивая кровь и ошметки плоти. Все еще удерживая хвостовую часть, обрубок щупальца обрушился во мрак.

– Мои глаза! – успел прокричать пилот до того, как Тьма ворвалась в кабину и холодным, скользким угрем набилась ему в глотку.

Ремни прижали Константина к креслу. Он не слышал вой ветра и двигателей, не слышал жуткого вопля умирающего пилота и собственного крика. В его голове звучал только торжествующий хор ирреальных, вселяющих ужас голосов на языке, возникшем во времена, когда вселенная была молодой. Северов не понимал значений уродливых, невыносимых для человека слов, но ощущал их физическое, тлетворное влияние. Сознание Константина на пределе человеческих возможностей сопротивлялось пришедшей из иного мира незримой сущности, желающей поработить, разорвать, надругаться изнутри над его телом. Изо рта вырвался фонтан крови, забрызгав приборную панель. Константин сдался, бороться не осталось сил. В последние мгновения перед смертью он подумал о семье, о тех, кого любит. Ходовые лопасти падающего вертолета ударились об башню Городской думы, смертельными осколками разлетелись в стороны и разрубили десятки уродливых существ поблизости. Фюзеляж рухнул на землю, застланную густой, окровавленной слизью полуразумной человеческой плоти.