За проведенное без сознания время организм Энэя остановил внутреннее кровотечение. Жуткие раны на плече и груди, откуда поганый мальчишка отрывал красные кусочки мяса и съедал, затянулись розовой кожей. Если бы мальчик повредил серпом или пальцами вуэльми-орган, воитель не смог бы оправиться от ран и сгнил в зловонном болоте подземелья. Энэй мысленно поблагодарил Кузнеца. Доспехи не раз уберегли его от смерти за последние дни. Воитель включил защиту головы. За счет отсутствия руки аварийная система «Ордлер Грэхкрай» частично распределила незадействованный илаадиум на восстановление целостности брони и шлема. Вышедшие из строя системы поиска и обзора не работали, но режим разведки оставался доступен. Воитель переключился на него и стал практически невидим. Его выдавали только запекшиеся на броне внутренности и кровь, но Энэй надеялся, что дождь постепенно смоет их.

Тьма ликовала! С голодным чавканье пожирала горожан, их детей и не обращала на воителя никакого внимания. Утонувшие в черном, густом тумане улицы Петербурга заполонили десятки тысяч уродливых монстров. Где-то недалеко раздался многоголосый вопль. От него исходили слепящая ярость и боль, мрачное ликование и гнев. От него дрожала земля, вибрировал отравленный Тьмой воздух, раздираемый энергией всепоглощающей ненависти. Пробираясь через город, Энэй уже несколько раз слышал этот жуткий крик, но сейчас он стал громче и ближе. Учитывая способность монстров к образованию новых форм, воитель мог представить, что за существо преследует его во мраке улиц. Завыли городские сирены. Во Тьме они звучали еще более пронзительно и тревожно. Где-то сверху послышался гул пролетающих вертолетов, а значит, Тьма распространилась не так сильно, как Энэй опасался. Будто по команде, заполонившие улицы чудовища прекратили бестолковое шатание и направились за вертолетами…

* * *

Из расположения воздушно-космических сил шестой Ленинградской армии в небо по тревоге поднялись два вертолета «Ми-28 Ночной Охотник». Грозные машины приближались с юго-запада, пролетели над парком Победы, заложили вираж вправо и, не пересекая Обводного канала, зависли под грозовыми облаками перед Александро-Невской лаврой. Константин Северов находился на месте штурмана-оператора ведущей машины. Его сердце учащенно забилось. То, что экипажи «охотников» видели сверху, ужасало, превосходило самые мрачные кошмары человечества о потусторонних, таинственных силах, обитающих за гранью реальности.

Усыпанная огнями центральная часть Петербурга, хорошо видимая с неба даже в пасмурную погоду, исчезла в темной бездне, будто созданной из холодной космической черноты. Она пребывала в постоянном, хаотичном движении и вздымалась над погребенным городом многообразием причудливых форм. На бурлящей поверхности бездонного мрака рождались замедленные подобия штормовых океанских волн в десятки метров высотой. Они тянулись к пылающим грозами небесам и, не доставая до них, обрушивались и разбивались на более мелкие. Волны разбегались в стороны, вытягивались в сотни длинных лепестков, тянулись к последним, виднеющимся из мглы высотным зданиям, обвивались вокруг плотными кольцами и похищали из человеческого мира в беспросветное царство Тьмы. Иногда на поверхности появлялось подобие кратеров, из них вырастали высокие стебли. Они оканчивались чем-то, напоминающим ладонь с множеством пальцев. Стебли медленно шатались из стороны в сторону. Они казались живыми, разумными существами. Пальцы на них мерзко шевелились, как будто втягивали вовнутрь стебля темноту дождливой ночи и охвативший город страх, витающий в воздухе. Жизнь стеблей длилась не более минуты. Кратеры под ними затягивались. Они обрушивались в чернильную мглу и поднимали новые волны, которые старались дотянуться до небес и, разбиваясь, порождали причудливые завихрения и хаос.