Вот вчера как раз десяток, в котором был Чижик, пас ослика с физически неполноценным грузом на спине. Видимо, понравилось ему шланговать.

– В том, что мы роем именно эту яму… У-ух! – Дудочник потёр лицо, уставшее от истерического смеха. – Ты, нелепый наш утырок, больше всех и виноват!

– Я? – искренне удивился Чижик. На прозвища и язвительность в свой адрес он уже давно перестал реагировать, поняв, наконец, что не надо кормить троллей своими эмоциями. Накал издевательств над ним сразу снизился на порядок.

– Ты-ты! – киваю я.

Чижик, зыркнув на меня, насел на Дудочника, придавливая его к земляной стене ямы:

– Обоснуй!

– Оставь музыканта, он играет, как умеет, – говорю я, – тем более что с подлизыванием он завязал ещё в юности. Когда был ещё на год младше тебя, в момент лишения тебя невинности.

Чижик вскинулся, чуть не проболтавшись прилюдно, что ему в несколько раз больше, чем можно судить по его внешности. Или хотел что-то возразить про невинность?

– А обосновать… Вот сейчас сам и обоснуешь! Привал, мужики! – махнул я рукой.

Народ с удовольствием распрямился, сложил инструмент и расселся на краю ямы. Тут же по рукам пошла краюха хлеба, желтоватый кусок козьего сыра и бурдюк с каким-то пойлом.

– Это как это я сам и обосную? – бубнит Чижик набитым ртом, плюясь крошками.

– Ну, следуя за хлебными крошками и одолеешь этот путь, – отвечаю я, с кивком головы принимая сыр и хлеб. – Рассуждай следом за мной. Вот смотри!

Я откусил сыра, хлеба, передал дальше, прожевал, запил молоком из своего бурдюка, предложил остальным, но никто не взял. Почему-то от коровьего молока не дристаю только я. Одного даже к магу воды носили, ибо он чуть не помер, вот как отравился банальным молоком из-под банальной бурёнки! Может, поэтому тут все предпочитают козлиные поголовья и овечьи отары взращивать, а не КРС?

– Основание первое – ничего из того что тут затеяно, не глупость!

– Да как не глупость?! – возмущается Чижик. – Ясно же, что мы роем яму под башню! Круглая, размер подходящий…

– Не дурак, – говорю я Дудочнику, мотнув головой на Чижика, – но тупо-о-ой!

– Что это я тупой? – закричал Чижик, в отношении меня его правило «не кормить тролля» не работает. Или мои измывательства ему больнее, чем ругань прочих, или я умею троллить много более искусно, чем остальные Смертники. – Что я, не видел, как башни закладывают? Только зачем башня – тут? В стороне от всех дорог…

– Дороги будут, – киваю я, – оттуда – сюда. Но ты продолжай!

– Ещё и дорога! Зачем? Что тут оборонять? От кого? За кем наблюдать с башни этой? И почему башня у основания холма, а не на вершине? Тем более с этой, крутой стороны? Чтобы вершина башни была вровень с макушкой холма?