– А ежели ошибёмся с высотой башни, то будем на холм этот отвал земли таскать, – кивает Дудочник.

Чижик, подозрительно прищурившись, смотрит на музыканта, как на врага народа.

– Я рисунок видел, – пожал плечами Дудочник.

– Чертёж, – поправляю я.

– Чтозанах?!! – взвыл Чижик. – Эта глупость ещё и умышленная? И чертёж есть! Может, ещё и сход с макушки холма на боевую площадку башни будет?

– Будет, – киваю я, – придётся строить.

– Да что это за башня такая ёкнутая? – кричит Чижик, хлопая себя ладонями по бёдрам.

– Так, на первый вопрос он ответил, – киваю я, – роем мы котлован под основание башни. И будем строить башню. Причём именно ёкнутую. Читай, необычную. Странную.

– Зачем такая башня? – кричит Чижик, потрясая руками над головой, будто требуя от Небожителей вселенской справедливости.

И совершенно напрасно! Понятие «справедливости» удел Разумных. А Небожителей разумным видом, оказалось, называть преждевременно. Либо уже поздно. Туда им и дорога!

Мужики с любопытством смотрят на всё это, не забывая усердно работать челюстями.

– А это верный вопрос, мой юный падаван, – кивнул я. – Думай дальше!

– Да пошли вы! – махнул, в сердцах, рукой Чижик. – И копать я больше не буду. Дурацкая башня!

– Не копай, – пожимаю я плечами.

У мужиков лица вытягиваются, работа челюстей поставлена на паузу.

– А что, так можно было? – тихо спрашивает Гонимый.

– Конечно! – пожимаю я плечами, – Мы же вольные люди. И никто из вас не раб. Не хочешь копать – не копай. Я другую работу найду.

Мужики дружно грохнули хохотом. Крошки и жёвки полетели во все стороны. Часть копателей со смеху попадала с края ямы в её глубину.

– Вон, тупой ты мой мальчик, видишь там, вон там, народ как-то загадочно зашухерился? Сбегай, сделай милость, погляди одним глазком, что это они удумали?

Хохот стал ещё громче, ещё обиднее. Потому как далеко. Люди, отсюда, как муравьи. Бежать придётся далеко и долго.