– Хранителя истины. Как представителя Верховного Центрального Совета, – отвечает Шалаг, не поворачиваясь ко мне, всё так же любуясь преломлениями лучей света в поднимающихся над озером, что на дне оврага, потоках воздуха, задумчиво повторил: – ВэКаПэбэ Цэ-эСКА… А пока мы его ждём…

Всё же он оторвался от столь увлекательной картины живой природы под балконом и поворотился ко мне:

– …Объясни мне, что это было? И желательно зачем? – и тычет в голограмму.

– Что объяснять? – пожимаю плечами. – Всё верно, воспитываю молодёжь. А-а! Вас интересует…

И провожу правой рукой по груди. И сую палец левой руки в дыру, показываю, что крови на пальце нет, провожу правой рукой обратно ничего нет.

– Кто почувствовал применение иллюзии? – воскликнул Шалаг. – И я нет! Мастер! Крайне искусно!

– Ну, а что мне остаётся делать, когда мой ведомственный маг, потенциально сильный маг, полностью бесполезен с боевой точки зрения? – пожимаю я плечами и отпиваю вино. – Вот я и применил тот же фокус, каким меня, мага-иллюзиониста, сделали боевым магом. Парень не верил в себя. Того, во что не веришь – не существует. Я когда-то тоже не верил в себя. Потом мне показали запись, где Мастер Тысячи Лиц бьётся с демоном-змеелюдом. И я поверил, что тоже могу. Правда, я до сих пор больше маг Тысячи Теней, чем боевой маг. Но парень… Смотрите, как на самом деле выглядел его Шип Воздуха с наполнением Молнией…

Вчетвером ржём – кроме грохота и отбрасываемой пыли ничего на моей записи нет. Пустой пшик китайской бракованной петарды.

– А вот этим же вечером, этот же юноша уже пробивал Шипом Воздуха вполне настоящую сковороду, – заканчиваю я, – из вполне настоящей меди вполне реальной кухни. Реально то, во что веришь.

Уже без смеха советники переглядываются между собой.

– А как же «что мертво – умереть не может»?

– Иллюзия может умереть? – пожимаю плечами. – Как? Она и не жила. Что не жило – убить нельзя. И да, отвечаю на вопрос, который вы не задали – я такой же смертный, как и все. Всё, что было рождено и является сущим – когда-либо умрёт. Таков закон мироздания. Но людям же хочется верить, что бывают исключения? А я же – Весельчак, хоть и – Мрачный, так? Вот и веселюсь, мрачно. Но с вами, конечно, хорошо, а Светило как бы намекает, что день уже начался. И начался он тяжело и рано. Значит, будет трудным и долгим. Может быть, к делу?

Советники переглянулись между собой, в перегляде этом согласовывая общее решение.

– Чем он будет иметь иное мнение? – пробасил казначей.

– Последний вопрос, – мотнул головой двурожий. – Так как же ты пробежался по Ущелью Скорби и выбрался живым, да ещё и целым? Полной правды от тебя требовать не имею права, но от твоего ответа зависит наш дальнейший разговор.