Ну, откуда мне знать, что когда-то давно, так давно, что время это считается прошлой эпохой, как раз на месте оврага и была Городская площадь с бойкими торговыми рядами? И с этого балкона представители Княжеского Дома и городской наместник обращались к народу?

Сейчас всё это не имеет значения. Значение имеет представительное собрание, что попивало сок в своём квартале и вино на этом балконе.

– Ага! – язвительно говорю я, – Вот кто ровнее всех равных! И как вас, заговорщиков, величать? Центральный Комитет ВКПб? Верховный Совет ЦК КПСС? Или ЦСКА? А, понял! Реввоенсовет! Или всё же полевой трибунал?

– Он что, пьян? – вслух удивляется председатель Реввоенсовета Шалаг Воскресший, Великий, Однорукий.

– По нему разве поймёшь? – пожимает разноразмерными плечами палач двурожий. – Когда он серьёзен, когда пьян, а когда просто придуривается, для собственной забавы. – А потом, поворачиваясь, говорит уже мне:

– У нас должен был быть Малый Совет, но, как видишь, только мы трое и оказались достаточно ответственными для этого. Знакомься, это новый хранитель казны. Монеты хоть и вернули в оборот, а название сменилось. А было наоборот.

Склонил голову в знак приветствия нового советника, не смог не съязвить:

– Нет монет – нечего хранить. А казна, она и пустая – казна.

– Вы невероятно прозорливы, уважаемый, – неожиданно густым для его телосложения голосом говорит казначей. – И я надеюсь, что вы мне продолжите с теми же темпами приращивать казну, пустую, по всеобщему мнению.

Хмыкаю, принимаю кубок из рук палача, ещё раз хмыкаю, смотря на голограмму на столе, где я замер в момент удара в меня магией Чижика. Как знал, как знал, что в тот момент на меня были направлены все скрытые камеры в округе!

– Мы тут коротали время ожидания картиной воспитания вами юного поколения, – пояснил казначей. Ему было явно любопытно пообщаться со мной.

– Кого-то ждём? – спросил я, специально отрыгивая после глотка вина. Я же априори выбиватель головой дверей, беспардонный бычара, гопник, разбойник, убийца и авантюрист. Ах да, забыл, я же полностью отмороженный русский! Более того, советский русский, непредсказуемый и невменяемый. Бессмысленный и беспощадный, не признающий ни чинов, ни имён. Вот!

– Сегодняшний Совет предполагал наличие ещё нескольких советников, – кивнул палач, – но вы изволили полностью исключить из его состава несколько ключевых ответственных мужей.

– А-а! Это вы про ту пьянь, что у вас занимается строительством в городе и округе, и ту, что должна заниматься подготовкой ополченцев к будущим боям за новый порядок? – усмехаюсь я. – Не думаю, что в том состоянии, в каком они сейчас, они что-либо дельное промычат. Как, впрочем, и до этого. Кого ещё ждём?