И это не считая моих моральных потрясений. Во-первых, я изменил своей любви. Во-вторых, с чужой женой. Что само по себе – табу. В-третьих, пошёл поперёк собственных моральных устоев. И это если не учитывать будущие проблемы, какие мне принесёт эта связь от моего работодателя – Сама.

А он реально нелюдь! Гля, в натуре, демон революции! Настолько… даже не жестоких, а полностью и беспросветно безжалостных и беспощадных индивидуумов я ещё не встречал! Он меня… просто за усмешку! За моё, признаю, тупое, но вечное «гы-гы!» Я ж, тля, Весельчак? Пусть и Мрачный!

Тогда из того подвала под ливнем Ясам нас перенёс в другой подвал.

Хотя я сразу подумал, что попал прямиком в ад. В самый настоящий ад. В клокочущие пламенем и расплавленными камнями подземелья. Настоящий ад! Всё горит! Что не горит – плавится! Кругом тела, куски тел, обрывки одежд и куски брони, кровищей всё залито, будто кровью хотели потушить это адское пламя. Тела горят, коробятся от жара, будто дёргаются в агонии, плавятся, отекая, как восковые.

И над всем этим Сам, как хозяин ада. Стоит, величественным хозяйским взглядом осматривается, тем же хозяйским тоном велит мне:

– Потуши!

– И замаринуй! – киваю я, расправляя крылья и замораживая очаги возгораний. – Посолить и поперчить. Взболтать, но не смешивать.

Со злостной мстительностью не потушив лужу жидкого пламени, в котором катается и вопит мерзотник. Он из «разрыва реальности» выпал как раз в эту горящую лужу. Для него ад уже наступил. А те увечья, что я ему нанёс, не позволили ему, как нам с Двуликим Ролом, отпрыгнуть от опасности.

– Ушли! – голос Сама рокочет в этом медленно замораживающемся аду. – И даже своих павших забрали.

Это он, видимо, про тех, кто устроил весь этот фестиваль и фейерверк в честь октоберфеста. Ясам простым взмахом, телекинезом, выхватил из пламени мерзотника и перенёс его непропечённое, ещё не прожарившееся тело на свежезамороженный кусок пола. А я ещё добавил в то место мерзлоты.

– Прекрати! – велел мне Сам. – Он своё получит.

– Как скажешь, земеля! – пожав плечами, ответил я по-русски. – Согласно требованиям военного трибунала и революционной целесообразности? А неплохой костёр мировой революции тут получился…

Тупо? Тупо, согласен. И я тупой. И юмор у меня такой же – тупой.

Ну, не ожидал я, что Ясам среагирует так… Неадекватно. Ещё я не ожидал, что я, круче которого может быть только Эверест, окажусь таким… ничтожным!

Я даже моргнуть не успел, как оказался стиснут и распят в воздухе меж полом и потолком, точно посредине. Никакое моё усилие не могло мне помочь освободиться. Не мог я даже пошевелиться. Вновь попал в положение муравья в янтаре.