Тут люди по болотам плавают на плоскодонках, голыми руками соскребая с корней болотных растений крупицы оседающей на корнях железосодержащей крицы. Ползают по болотам в ужасе, рискуя быть утащенными в бездонную топь неведомыми болотными тварями, схватить Скверну, быть ужаленными ядовитыми тварями или не менее агрессивными растениями. Но ползают по болотам. И как величайшее сокровище несут кузнецу эти крохи паутинообразного железа.

Стальной нож тут признак богатства, а топор – кормилец. Полукилограммовая полоска стали на боку – символ знати. И реальная заявка отжать себе место в тесном ряду знатных господ! По праву сильного. Кольчужная рубаха и стальной шлем дают право именоваться Бессмертным, то есть неубиваемым, неуязвимым. А тут прутки железа просто топятся в сером цементном растворе! Какие глаза были у людей! Сотни прутков!

Каждый, кто видел это кощунство, мысленно посчитал сколько наконечников копейных, стрелочных, сколько мечей, топоров и кольчуг нами было просто похоронено в камне?

Но всё это лирика. А меж тем после ухода Первого Ударного полка «Усмешки Смерти» (пришлось придумать такое обозначение, ведь 1000 пехоты это уже полк не из последних, 500 конных – ещё полк, не считая обязательных стрелков, штабов, обозов) мы продолжили нашу «войну».

Так как людей у нас хватало, то работали не только сразу широким фронтом и на многих направлениях, но и в смену. Правда, так и не разработав плана. Ничему жизнь, и Сам, нас не учат! А и верно, дураков учить – только портить! Так и работаем «на глазок», да экспромтом! Сразу на всех направлениях. Разом и добывали мы сами себе материалы, заготавливали оснастку и строительные полуфабрикаты, строили предмостья и укрепляли берега, расчищали опоры моста от пришедшего в негодность верхнего слоя камня, пока не продолбились до достаточно прочной основы. И вот на неё и стали надстраивать «пятки», куда встанут наши арки.

Работа, разделённая на отрезки, разбитая на бригады, смены – кипела, вошла в какой-то привычно-высокий ритм. И Будний – преображался. Местность неуловимо, день за днём, по чуть, но из дикой и запущенной Пустоши (будто и не стоял на том берегу довольно крупный для Мира город) оборачивалась промышленным ландшафтом. Дымили трубы, мазанные из сырой глины, всё покрылось паутиной дорог и троп, часто бетонированных, нам так тележки удобнее катать. Над уровнем горизонта вознеслись башни Буднего, переведя зримость из горизонта – в вертикаль, тем изрядно занижая видимость высоты стен, хотя они были не маленькими. С трёхэтажку. Больше всего облик местности изменили закатанные в кубики бетона берега предмостья – глаза за них цеплялись даже больше, чем за серые монолиты башен. Потому как тут так не строили. Никто. Не то, что я не видел, так и остальные говорят, что не видели подобного. Чтобы берега в камень закатывать? Зачем?