Не утверждаю, что было ровно так, но я бы сказал именно это, надеясь возбудить его любопытство. И вот, как и ожидалось, Итиро Курэ угодил в ловушку. Ведь пока он разворачивал свиток, взять и исчезнуть с концами ничего не стоило, понял?

Теперь обратимся к событию, имевшему место двумя годами ранее, 26 марта 1924 года, — к убийству в Ногате. Той ночью и В., и М. были в Фукуоке. За день до этого, 25 марта, М. впервые за долгое время вошел в ворота университета, встретился с профессором Сайто, который тогда еще занимал пост на кафедре психиатрии, преподнес ректору свою диссертацию, забрал серебряные часы, которые хранились с момента выпуска, и повидался с однокашниками. Ночевал он в гостинице «Хорайкан». В. в то время жил по-холостяцки — со старой кухаркой в большом доме в шестом квартале Харуёси, соответственно, он запросто мог не ночевать у себя. То есть каждый из них имел убедительное алиби. Наверное, тем вечером, часов в девять, из Фукуоки выехал новенький седан и направился на восток, где царила тьма. Пассажир был одет, как эти новые богачи, сделавшие состояние на угле. «У меня срочное дело в Ногате, и я не могу дожидаться поезда. Довезите меня как можно скорее!» — сказал он.

— А как же приступ сомнамбулизма Итиро Курэ?..

Глядя на меня с холодной усмешкой, доктор Масаки отрезал:

— Ложь! Чистая ложь!

Мой мозг завертелся, словно электрический вентилятор. Я резко подался вперед и едва не упал, ухватившись в последний момент за подлокотники.

— Таких сомнамбулических припадков никогда не бывало. Но прежде всего эпизоду с дверным запором недостает ясности. Возможно, преступник хотел поддеть его, просунув руку в перчатке между дверью и косяком, но не рассчитал силы и запор вывалился. Это вполне вероятно. Или же запор был сброшен намеренно… не играет роли. Слушай меня внимательно и все поймешь, даже если я что-то пропущу… Тебе станет ясно, для чего я сочинил этот приступ сомнамбулизма.

Вентилятор в моем мозгу постепенно остановился. Я зажмурился, стиснув зубы и сжав кулаки.

— Ваша честь, не расслабляйтесь! Дальше последуют еще более непонятные и ужасающие вещи… Хе-хе… Итак, если мы внимательно изучим этот документ, то обнаружим две странности. Первую ты и сам заметил: преступника рассчитывали найти благодаря показаниям Итиро Курэ, которые он должен сделать, исцелившись от амнезии. Все другие методы были отброшены. А вторая странность… Ты же обратил внимание на дату рождения Итиро Курэ?.. Вот такие две странности. Понял?

В газетной вырезке, приложенной к расследованию Вакабаяси, было написано, что Тисэко сбежала из дома в 1905 году и училась в женском пансионе для швей с высокопарным названием и в это время не была беременна. Происходило это в Фукуоке, в районе Сото-Мидзутяя. Однако если так, Итиро Курэ должен был появиться на свет не раньше второй половины 1906-го года или в 1907-м. Вырезка, приложенная сюда на всякий случай, позволяет сделать данный вывод. Возможно, автор думал, что эти сведения окажутся небесполезными, ведь Итиро Курэ был незаконным ребенком. Или журналист, писавший про «загадочное убийство вдовушки-красавицы Тисэко Курэ», решил, что за трагедией скрывается старая любовная драма… Кстати! В этой заметке Тисэко упоминается под псевдонимом Мигива Нидзино, то есть «радужный берег», что явно связано с именем Курэ Котэя, звавшегося «радужный край», так что наверняка эта вырезка тут неспроста. Однако для меня в этой статье таится еще более тонкий намек… Ведь время рождения Итиро Курэ, конец 1907 года, совпадает со временем первого выпуска университета медицинской школы Фукуоки, предтечи университета Кюсю, то есть с нашим профессиональным рождением. Ты понял?