— Это все я, — прошептал доктор, и голос его словно доносился из глубокой пещеры.

Я в удивлении поднял голову, но при виде вялой, грустной улыбки снова опустил глаза. Взор мой будто бы застила серая пелена, а по коже пробежали мурашки. Я зажмурился и дрожащими пальцами коснулся лба. Сердце стучало так, словно готово было вырваться из груди прямо в небо, по холодному лицу тек пот, а в ушах отзывался удрученный голос доктора Масаки.

— Я бессилен перед вернувшейся к тебе рассудительностью и расскажу все… Чего уж таить, я знал, что так оно и будет. Все в расследовании Вакабаяси указывало на мою вину, и я лишь делал вид, что ничего об этом не знаю. Каждое слово, каждая буква кричали: «Это все ты! Это ты убийца, а не кто иной!» То есть… первый акт трагедии, разыгранный в Ногате, был деянием крайне осмотрительного, благоразумного преступника, который поджидал, когда Итиро Курэ вернется домой, чтобы умело использовать анестезию, стереть все следы преступления и загнать дело в лабиринт. Никакого приступа сомнамбулизма у Итиро Курэ не было. Вот что там написано…

Доктор Масаки тихонько откашлялся. Потрясенный, я не мог поднять головы. Каждое его слово ложилось на меня тяжелейшим бременем…

— У этого преступления была одна-единственная цель — разлучив Итиро Курэ с матерью, вынудить тетку перевезти его в Мэйнохаму, где бы он сблизился с кузиной… Моёко такая красавица, что ее даже называют Комати из Мэйнохамы, а про легенду о свитке знает и стар и млад. Разумеется, свадьба Итиро и Моёко была делом очевидным, а Мэйнохама представляла собой идеальное место для эксперимента, где ничего не стоит запутать следы. Поэтому во втором происшествии в Мэйнохаме нет решительно ничего таинственного. Все было продумано перед убийством в Ногате, и теперь лишь оставалось дождаться, когда Итиро Курэ окажется неподалеку от каменоломни, и вручить ему свиток… То есть события в Ногате и в Мэйнохаме были спланированы одним человеком, преследовавшим единственную цель. Этот человек интересовался легендой о свитке, в которой разбирался как эксперт. И он же выбрал подходящий момент, чтобы проверить легенду на практике… Таким образом, он поджидал, когда жертва, то есть Итиро Курэ, окажется преисполнена счастья, чтобы провести свой беспрецедентный эксперимент… Кто же, по-твоему, это мог быть, как не я?

— Как «кто»?! — Я поднялся так резко, что стул отлетел в сторону. Кровь прилила к моему лицу, и оно пылало как огонь. Все связки и мышцы моего тела наполнились энергией, и, глядя на пенсне изумленного доктора Масаки, я проговорил: — Это… Вакабаяси!