На ситуацию повлияло еще и то, что зять Т., красильщик по имени Г., оказался неисправимым бабником и сразу же после свадьбы стал приставать к свояченице с непристойными предложениями. Конечно, подобное внимание было для Т. мучительно, и она, приняв предложение В., ушла из дома и начала тайно сожительствовать с ним в Фукуоке. Я., похоже, знала об этом и не искала сестру, что тоже помогло. Так все и уладилось, но главный вопрос, куда же делся свиток, оставался открытым. Как В. ни старался, он не мог выяснить, есть ли у Т. свиток.

Но В. не отчаивался. Он рылся в вещах Т. и следил за ней, порою даже забывая об университетских делах. Т., в свою очередь, была уверена, что, кроме сестры и настоятеля храма Нёгэцу-дзи, никто не обратит внимание ни на ее новое имя — Мигива Нидзино, ни на факт участия в выставках китайской вышивки. Однако все это не укрылось от зоркого взгляда В.: он помнил о свитке и предполагал, что Т. прячет его где-то поблизости. Впрочем, проницательная Т. наверняка догадалась об истинных мотивах В. Конечно, подробности ей были неизвестны, но девушка ощущала, что В. движет корысть. Однако Т. делала вид, будто ничего не замечает, и В. извелся, совершенно не представляя, что делать. Т., единственная, кто мог бы ему помочь, продолжала всячески запутывать В. и вскоре нанесла ему неожиданный удар в чувствительное место, от которого он не смог оправиться и в слезах признал свое поражение.

А случилось вот что. Т. заподозрила, что любовь В. фальшива. В то же время девушка узнала про наследственную легочную болезнь В., о которой тот предпочел умолчать. И хотя данный факт напрямую к делу не относился, он оправдал Т. в собственных глазах — теперь разрыв с В. не был следствием ее распущенности или бессердечности, а проистекал из естественной женской потребности иметь здоровых и крепких детей. За всем тут стояла печальная судьба рода Курэ. Да и что это, как не воплощение свободной любви в духе «Злого ветра и любовной лихорадки»?.. И пока Т. не сбежала из дома, она слышала соседские пересуды: «И младшей не найти никого лучше, чем бродяга Г.» Так что решение Т. объяснимо. Кроме того, мы знаем о ее уме, чистом сердце и мудрости, и нам остается лишь посочувствовать несчастливой судьбе девушки…

Но тут я должен сделать одно важное признание. Чрезвычайно важное. Впрочем, полагаю, ты уже догадался, что о наследственной болезни В. сообщил в письме не кто иной, как М., его соперник. Он по-прежнему любил Т. и, не в силах оставить свое исследование, пошел другим путем. Предположив, что свиток может быть у кого-нибудь еще, М. пустился в расспросы и узнал от местных жителей о характере Т. Решившись на столь малодушный поступок по отношению к В., М. не оставил себе ни малейшего шанса оправдаться перед товарищем. И должен сказать… страшное возмездие за трусость М. длится по сей день. Когда я оглядываюсь на прошлое, волосы по всему телу встают дыбом. Исследователю буддийского воздаяния воздалось сполна, и у него не осталось иного выхода, кроме как покончить с собой. Такова ирония судьбы… У меня даже нет сил смеяться над этим.