— Ты что, думаешь я не знаю, кто этот мальчик? — в голосе Клоповницы звучали нотки железы и яда, ее взгляд говорил о том, что она готова свернуть шею юноше в любой момент.

Галарий не дрогнул. Он стоял молча и оценивал шансы против оборотня. С одной стороны, он чуял своим ментальным зрением, что Мерьи боится, силы покинули ее при последнем обращении. Но страж ведал и то, что она пойдет на все, чтобы…

— В нем нет крови Вороньего пророка, — продолжила говорить Клоповница, не двигаясь с места, пока Флавиан безуспешно пытался сопротивляться ее хватке. — Но я знаю, что в мальчике есть ее память. Думаешь, братство ночи не слышало о ваших экспериментах?

Флавиан сейчас был занят тем, что старался выжить. Он понимал, что чем больше он сопротивляется, тем быстрее теряет силы. Юноша не увидел того, как брови Галария поползли вверх, страж был очень удивлен.

— Что ты хочешь от него? — твердый и железный голос Галария, прозвучал в окрестном лесу, словно удары отточенного топора.

Мерьи оскалилась. Мальчик едва дышал. Сердце его билось учащенно. Пот на лбу. Холодный и соленый. Ветер едва колыхал ветви молодых берез.

— Я хочу знать о том, что знал вороний пророк, — ответила Клоповница. — Хочу восстановить наш вид. Который вы все пытались истребить последнюю тысячу лет.

Галарий оставался недвижим, меч вытянутый в сторону Мерьи не опустился ни на аршин, несмотря на тяжелую усталость в его руке. Патовая ситуация могла бы еще долго оставаться не разрешенной, если бы не форс-мажорная ситуация. Страж подумал о том, что это был его отец… Но он ошибся.

Топот копыт был странным, словно бы беззвучным и одновременно таким громким, что могло заложить уши. Вибрация шла по земле от самого тракта, сама смерть неслась в сторону спорящих между собой. Доли секунды хватило Галарию, чтобы пронзить отвлеченную Клоповницу. Острие его меча беззвучно погрузилось в открытый рот женщины и прошел насквозь через заднюю сторону черепа. Флавиан, словно подкошенный, рухнул на землю, громко хватая ртом холодный воздух. Лицо Мерьи застыло в удивленной и страшной предсмертной гримасе, она схватилась обеими руками за обоюдоострое лезвие оружия и тут же упала на землю.

Пастух никак не мог прийти в себя от удушья, шока и ужаса, которого он испытал. Он лежал на холодной земле, возможно лежал бы дольше, пока не почувствовал, как Галарий подхватил его, и он со всей скоростью побежал из березняка в другую сторону от надвигающейся опасности. Затуманенный разум Флавиана едва смог разглядеть очертания черных всадников, чья темная и практически непроницаемая мгла, казавшаяся ночью черной пеленой, преобразовывала местность. Клубы тумана низко расстилались над молодым лесом, деревья хирели и моментально погибали. Кора начала сохнуть, трескаться и лопаться, трава желтела за несколько мгновений и погибала от прикосновения этой темной субстанции.