Кэтлин сложила руки на груди и, оглядев тех, кто сидел перед ней, подумала: как это на них похоже – говорить такие слова. Эти люди, сидящие за столом, не были ни бедными, ни простыми: они занимали достаточно привилегированное положение, поскольку руководили рабочим движением. Если бы она могла, то закричала бы так, чтобы ее услышали даже на небесах, и предупредила бы тех, кого действительно можно было назвать бедными и простыми людьми, – предупредила бы их напрямую, потому что именно их она хотела защитить. Не этих немногочисленных идеологов, не тех, кто считал себя революционерами. Ведь в конечном счете массовые движения выживают, а отдельных людей можно заменить.

Вот что она такое. Всего-навсего одинокая девушка, делающая все, что она может, ради достижения мира.

– Они думали, что на их стороне будет фактор неожиданности, – бесстрастно произнесла Кэтлин. – Так что передайте своим руководителям, прежде чем их посадят в тюрьму, чтобы они перегруппировались и ожидали, когда наступит подходящий момент. Скажите своим людям подняться и вооружиться, чтобы гангстеры не смогли рубить своими тесаками невинных на улицах.

Когда она подняла глаза, все в комнате смотрели на нее.

– Все очень просто, – подытожила она. – Когда они придут, будьте готовы.

Они начали двигаться, начали передавать послания на словах, писать записки, составлять тексты телеграмм в другие города на тот случай, если атака распространится и на них. Кэтлин просто наблюдала, чинно сидя за столом. Ее охватило странное чувство – она осознавала, что она здесь не по обязанности, не потому, что ее послали сюда Алые. В этом месте, в это время она вообще не относила себя к Алым.

Возможно, она больше никогда не станет относить себя к ним. Она провела столько лет, наблюдая, притворяясь, подстраиваясь. Превращаясь в преданного члена ближнего круга Алых, готового умереть за свою семью. Но она этого не хотела – не хотела никогда. Дело всегда сводилось к тому, чтобы поддерживать порядок, но теперь от порядка не осталось и следа.

Кэтлин сняла перчатки и скомкала дорогой шелк. Образ жизни Алых умер. Его страховочной сетки больше не было, но больше не было и его ограничений. Вокруг больше не было членов семьи, высматривающих малейшие признаки неблагонадежности. Все эти годы Кэтлин Лан дышала тогда, когда дышала Алая банда. Кэтлин Лан ходила, когда Алая банда говорила ей ходить. Кэтлин Лан существовала лишь в русле движения Алой банды, лишь затем, чтобы они считали ее достойной защиты и безопасности.

И, когда Алая банда исчезнет, исчезнет и Кэтлин. Тогда она застынет, как застывает фигурка балерины в музыкальной шкатулке – имя умершей девушки, которая кружилась перед их глазами.