Они всё это неспроста учинили: некоторое количество купцов, вышедших в люди из наших школ, тоже оформили документы на свои владения в подобном разрезе с помощью этих ловчил. Дело в том, что на управленческую службу этих парней нам повелел взять не кто-нибудь, а сам государь после краткого личного с ними знакомства. То есть они его выдвиженцы. И заботы Петра всегда принимают близко к сердцу, увязывая поставленные им задачи с направлением деятельности речного хозяйства. Грабежа не допускают, но то, что надо, туда, куда просят, перевозят, балансируя средствами и силами, отчего государь к делам нашим речным благоволит.

Так я о вооружении народа начинал. В Сибири это в заметной степени наблюдается, но там и крепостное право не прижилось, а в европейской части России оно доминирует и составляет каркас общества. Ведь крепостные даже в девятнадцатом веке поднимали дубину народной войны против принёсшего им свободу от рабства Наполеона. Выходит, крепостничество нынче не такой уж и отстой, а просто привычный механизм управления. Если барин не зверь и не тронулся разумом, крестьяне его не помирают от потери сил на барщине или от голода зимами. А если зверь, так его и без огнестрела могут топором успокоить или чаркой хмельной опоить свои же дворовые – голь на выдумки хитра. Рачительного хозяина, привозящего урожайные семена или предписывающего торф из болот возить на пашню, земледельцы сами от напастей станут беречь.

Примерно в этом ключе Софи и толкнула речь в Думе, когда после кучи выступлений поперечного содержания до неё дошёл черёд. Она тут не единственная баба-боярин – Софья Алексеевна тоже здесь, но не на лавке, поставленной вкруговую по периметру палаты, а на малом стольце по правую руку от брата.

Так притихли думные, запереговаривались. Между них, кстати, не все в шубах, есть по-венгерски одетые, и на польский манер, и в париках, и в башмаках с пряжками и чулками. Многие выбриты: государь свою приязнь к европейской моде людям объяснил и стал проводить не исключительно для высокородных ассамблеи, куда есть путь и купцам, и послам иноземным.

Софи подкинула мысль пригласить в Думу по одному представителю от царства Казанского и от башкир, но пока безрезультатно: нехристям нечего делать среди мужей православных, сугубых и нарочитых.

А между тем вопрос о призыве башкирской конницы в междуречье Днепра и Дона в зиму с девяносто восьмого на девяносто девятый очень интересен. Софья-то к Деснинскому лодочному двору подгонит сермяжников с новым стрелялом, да и народ окрестный стянет – на её призывы люди откликаются охотно. Но огромное пространство, которое предположительно окажется под угрозой, полутысяче стрелков защитить не удастся, сколь бы меткими и быстрыми они ни были.