— Свята, девочка, если тебе тяжко, то… там вон Горка извелся весь. И дружок его на нервах все обои изодрал, олух ушастый… давно ли когтеточки меняли.
— Я… имею право знать.
— Имеешь, — не стал спорить князь. — И никто тебя не гонит, но сходи… успокой, пока нам кофий несут. И можешь тоже позвать, а то уши сломают, через стену-то…
Глава 37
Глава 37
Кофе с ароматом специй, тяжеловатым, насыщенным. И я держу чашку. Руки уже почти не дрожат. Вдыхаю этот запах и… нет, не успокаиваюсь.
Успокоюсь я не скоро.
Но просто держу. Дышу. Слушаю князя. Не только я. На диванчике Свята с отцом. И пара кузенов устроились прямо на полу, скрестивши ноги. Гор то и дело бросает взгляды в мою сторону, а может, и не в мою. Княжич все-таки сел, хотя и рядом.
Но… пускай.
Маверик исчез, подав кофе. И убрав тело, причем когда и как он это сделал, я не увидела. Главное, нет её больше… нет.
И я убила?
Или все же не я?
И надо ли мне совестью мучиться? Я ведь себя хорошим человеком считаю. А хорошие люди переживают по поводу смерти других людей, даже нехороших. Я же не переживаю.
Кофе вот нюхаю.
А князь все не спешит говорить, сидит вот, глядя в камин, с чашечкою в руке. Мы ждем…
— Сила людям по-разному доставалась… в жару вот бродят девки по лесу, притомятся, а тут возьми и родник откройся. Они и напьются. Всем-то ничего, а одна, глядишь, с лихоманкой свалится. И будет та кости мять да ломать. Может, вовсе заломает, а может, отпустит. И тогда обретет девица та дар. Какой? Какой случится. Да и не в даре дело… он, что меч, который разит. А кого и как? Тут уж от руки, что меч держит, зависит… бывает и иначе. Бывает, что детей просто отдавали во служение. Приносили аль приводили на капище, в лесу вот могли оставить, мол, приберет хозяин, коль надобно. Или вот те, которые богам служить поставлены, сами могли прийти да забрать, если кто из детишек глянется.
Голос князя звучал спокойно, будто он сказку сказывал.
— Да только и боги старые, они всякими были… разными… где есть свет, есть и тьма. Неотделимы они, как и жизнь от смерти.
И вкус у кофе отменнейший.
В меру сладкий. В меру терпкий. С легкой горечью, словно сожалением о том, что… не знаю, о чем.