Он серьезно кивнул, а она повернулась к Имроку Дейну.

– Вы обещаете разобраться с убийцей?

Помедлив, он холодно ответил:

– Убийца понесет заслуженное наказание.

Оглянувшись напоследок, сестра направилась к Карателю с камнями, а Глерр протянул:

– Знаешь, я все-таки хочу написать ваш портрет. Заново.

– Надеюсь, я когда-нибудь его увижу, – тихо сказала я.

Когда я запила водой крошечный камешек – на этот раз не почувствовав никакого жжения в груди, – я обернулась.

Глерр улыбался, но в его улыбке сквозила грусть. За его спиной плакала Люцилла, прижав к себе Тишу, а Мар стоял рядом, неловко ее приобняв. Через улицу, в тени арки, я разглядела четыре темные фигуры – все в черном, даже Бэлла, в память о Сае.

Тяжелые тучи всё ползли по небу, нагоняя сумерки, но, когда я помахала рукой на прощание, мне помахали в ответ – и Глерр, и Тиша, и Мар, и Люцилла. От этого простого жеста в груди у меня потеплело, и, вытерев выступившие слезы, я вслед за сестрой покинула Квартал Теней.