– Йеллион. Помогает проверить родство. Твоя сестра уже убедилась в его действии. Что решишь ты?

Живот свело от дурного предчувствия. Кьяра почти прошипела:

– Откажись. Поверь, это ничего тебе не даст.

Мне показалось, будто меня с размаха бросили в глубокое озеро. Наконец, задыхаясь, я сказала:

– Хорошо.

Кьяра раздраженно вздохнула.

Имрок Дейн передал йеллион Карательнице, снял перчатки – у него были крепкие и вместе с тем ухоженные руки, – вытащил из-за пояса короткий кинжал и, уколов палец, капнул кровью на выемку в камне. Тщательно протерев кинжал носовым платком, он протянул его мне.

Борясь с приступом дурноты, я неуклюже кольнула подушечку среднего пальца и выдавила несколько капель крови.

Кап. Кап. Кап.

Одна за другой капли сорвались и ударились о твердую поверхность йеллиона, смешавшись с кровью Имрока Дейна.

Мгновение ничего не происходило. Затем камень начал предательски темнеть и вскоре стал бордово-фиолетовым.

– Вот мы и выяснили, – тихо сказал Глава Карателей.

Наш с Кьярой отец.

Я попыталась возразить, но мне в горло будто затолкали этот йеллион, а земля под ногами зашаталась.

Вытерев камень и спрятав его в карман, Имрок Дейн забрал из моих ослабевших пальцев кинжал и произнес голосом, в котором не было ни капли отцовских чувств:

– Теперь, когда мы разобрались с этими сентиментальными подробностями, я хотел бы выяснить то, ради чего пришел сюда.

Он двинулся так быстро, что я и моргнуть не успела, – миг, и он развернул меня лицом к остальным, а шею ожгло болью. Лишь через секунду я поняла, что Имрок Дейн приставил к моему горлу острие кинжала.

Кьяра, враз побледневшая, резко спросила:

– Что ты делаешь?