Оттуда разносился шум машин, проезжающие дроны мелькали в проходе.

– А как же Фара? – спросил Дарвин. – Мы оставим её здесь?

– Мы не сможем помочь тем, кто этого не хочет. Нам нужно уйти самим.

Но Дарвин не спешил на выход.

– Я не могу уйти без них, – ответил Дарвин. – Фара моя подруга, я её не брошу.

– Хочешь остаться? – удивилась Изабелла.

– Вези Бартона в больницу, дорога свободна. А я вернусь и уговорю бежать остальных.

Изабелла остановилась в нерешительности, она посмотрела сначала на дорогу впереди, затем на «Локо веритатис» позади. Посмотрела Дарвину в глаза, перевела взор на лежащего без сознания Бартона.

– Ладно, оставайся, – ответила она. – Бартону нужно лечение, и он его получит. Причём нормальное, а не средневековые снадобья этих дикарей.

– Я тебе позвоню, – произнёс на прощание Дарвин и закрыл за Изабеллой дверь.

Не веря самому себе, что он решился на это, Дарвин отправился обратно в свою комнату. Там он ещё некоторое время читал новости, а затем уснул.

Во сне к нему пришла вся его семья. Артур с идиотскими вопросами о том, сколько стоит каждая вещь в доме, Андрес с бесконечными шутками об окружающих, Лилия, спрашивающая о том, как на ней сидит очередное платье, и Аня, грезящая о жизни на ферме. Всех их Дарвин обнял и пообещал, что скоро вернётся домой. Совсем скоро.

Наутро в подземелье поднялся шум, и Дарвин проснулся раньше времени. Экран телефона показывал шесть пятнадцать утра. Он проспал около трёх часов.

Не успел Дарвин подняться с кровати, как на пороге появился Вольфрам: замков на дверях не было, поэтому любой мог войти беспрепятственно.

– Ты всё ещё тут, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он.

– А где же мне ещё быть? – спросил Дарвин.

– Ты нам не врёшь?

Голос Вольфрама звучал ниже, чем обычно, он сощурил глаза, и его белые шестерёнки почти скрылись под тяжёлыми веками.

– О чём? О том, что я здесь? Конечно, я здесь, настоящий, не голограмма.

– Это странно, – произнёс Вольфрам.