Время, проведённое среди них, Дарвин использовал для того, чтобы убедить друзей отказаться от ненужной веры. С Электролитом было проще всего: пятнадцатилетний парень, казалось, вовсе ни в кого не верил, но он был беден и идти ему было некуда, поэтому он причислял себя к не очень активным сектантам. Анод и Катод с каждым днём прислушивались к словам Дарвина всё больше, и лишь Фара оставалась крепким орешком. Казалось, ни один аргумент не пробьёт её скорлупу.

Периодами Дарвину удавалось пошатнуть её мировоззрение, убедить, что Бога-машины нет, что секта её дурит и использует только для распространения наркотиков, но уже на следующее утро Фара просыпалась с твёрдой верой в догмы культа.

– Бог-машина воздаст нам за все испытания, – отвечала она, когда Дарвин спрашивал, почему они вынуждены жить в подземелье, а не в роскошном особняке, если Бог-машина их любит и заботится о них.

Здесь же, в подземелье, Дарвин отпраздновал своё десятилетие: он никому не сказал о круглой дате, поэтому провёл день рождения в одиночестве, сделав самому себе подарок в виде профессионального микрофона, украденного со склада сектантов. Каждый день он подключал его к телефону и таким образом записывал треки для своего канала на Грайндхаусе. Количество подписчиков у «Эм-Си Разрушителя» выросло до тридцати шести.

В итоге Дарвин решил, что уйдёт из убежища без Фары: возьмёт с собой Электролита, Анода, Катода и поедет искать свою семью. Перемещаться по городу в составе небольшой группы гораздо безопаснее, чем в одиночку.

Когда он увидел послание Лилии на «Ювебе», то понял, что она находится в офисе «Транстека», поэтому вскоре сможет наконец объединиться с семьёй. Дарвин начал собирать вещи и назначил дату выхода: воскресенье, полночь.

Однако его планы изменились совершенно неожиданным образом: вечером запланированного дня он проходил мимо центрального входа в подземелье, когда услышал громкий хлопок, и металлическая дверь с лязгающим звуком распахнулась.

Там, где находился коридор к подземной дороге, стояла толпа людей, стиснувшаяся в узком проходе. А ещё через секунду ему в живот прилетел арбалетный болт.

– Бум, первый готов! – со стороны коридора донёсся голос с характерным филиппинским акцентом.

– Подъём, придурки! – раздался другой голос, глухим эхом пронёсшийся по пустым коридорам. Без сомнения, его услышали все члены секты. – Настало время платить по счетам!

– Ай, – застонал Дарвин и упал на задницу. – Как больно!

Какая-то частичка сознания, отвечающая за мышление в критической ситуации, приказала ему ползти в сторону бокового коридора. Его тело так и поступило, пока голова пыталась прийти в сознание, а язык без перерыва извергал ругательства: