— Только пара дырок между ног, — выдала вдруг грязную шутку Мунира.

— И морда, ну уж точно не как у тебя, — брякнула ей в ответ Зоррин, и девки заржали гадко.

— Смейтесь, смейтесь, — ответила с наигранной обидой Мунира с зашитым лбом и тоже отхлебнула.

Ещё пара грязных шуток, и Инесса окончательно расслабляется, улыбается открыто и, похоже, начинает чувствовать себя уже в своей тарелке.

Молодцы девочки. Только Лихетта всё это время не смеётся. Задумчивая и тихая, будто всё ещё переваривает наш разговор…

От колодца, что метрах в двадцати от нас раздаётся шум. Смотрю, старуха бобину с верёвкой крутит еле — еле, на третьем витке срывается, ибо сил у неё не хватает, и ведро с водой обратно в колодец плюхается. Горбатая, растрёпанная и вся в лохмотьях, упорно продолжает пытаться.

После третьего раза Лихетта подрывается. Останавливаю:

— Я сам.

— Странная бабка, — говорит вдруг суккубка по имени Зейнеп. — Она ещё днём с тележкой поклажи сюда притащилась, пёрла сама вместо лошади. Её солдат прогнать хотел, но шарахнулся как от прокажённой. Не ходил бы ты к ней, Крис.

Обычно Зейнеп только глазками голубыми с синевой постреливает, неразговорчивая и скромная, чуть крупнее кровожадной Туллии, похожего телосложения.

Но сейчас не об этом! Поднимаюсь, и к бабуле спешу. Которая тут же замирает, сосредоточив на мне свои насыщенные зелёные глаза.

Вскоре у меня не остаётся сомнений, что это та самая бабка, которая в селе на постоялом дворе паслась и мне потом перед битвой целеуказания давала. И я даже, млять, не удивляюсь, как эта старая карга нас со своей телегой настигла. Хотя мы гнали, лошадей не жалея.

— Серебра и Света, мать, — брякаю, как ни в чём не бывало. — Давай помогу.

— Серебра, лорд Кристиан, — выдаёт, выпрямляясь, и заявляет нагло: — Я уж воды и не хочу, давай лучше своё пойло.

— Так зачем на этот раз пожаловала, Ревекка? — Спрашиваю обыденно, протягивая бутыль.

И стараюсь скрыть беспокойство!! Вестник апокалипсиса пришёл!

— И давно догадался? — Спрашивает старческим голосом и скалится гнилыми зубами, принимая бутыль сухощавой рукой довольно ловко.

— Не знаю, со второй встречи мысли были. Маскировка хорошая, но глаза выдают, пусть цвет ты и хорошо подделываешь, — признаюсь без пафоса.

— Что ж, некоторые детали не скрыть, пошли, поболтаем, — говорит уже вполне милых женским голосом и в сторону леса зовёт прогуляться всё ещё с ужимками старухи.

Хромая, направляется первой. Вот же артистка.