Боль разливалась по спине горячими волнами, и каждый вдох давался все с большим трудом, как будто легкие залили кипящей смолой. Райвен одним рывком выдернул стрелу, и я, ожидавший очередного язвительного комментария, невольно напрягся от воцарившейся тишины.

– Что? – обернулся к карателю, но тот с надеждой смотрел на эльфийку, кончики пальцев которой уже светились от готового сорваться с них заклинания.

– Кровь совсем черная, – еле слышно произнесла она. Я пожал плечами и тут же скривился от боли. Она меня лечить вообще собирается? Или уже похоронила? Черная кровь – верный признак смертельного яда, но я сильный, переборю заразу, и не такое переживали. Эльфийская магия заструилась по моей лопатке, вливаясь в рану, и я выдохнул, почувствовав, как боль отступает, сменяясь прохладным онемением. Поведя плечами, я убедился, что исцеление прошло успешно и подмигнул все еще бледной Кэдрин.

– Сегодня не умру, – пообещал я вслух, полностью уверенный в своих словах. Голова продолжала гудеть и кружиться, но я списал это на потерю крови. Надо поесть, и я полностью восстановлюсь. – Может, пойдем уже?

Райвен с сомнением покосился на меня, затем окинул взглядом огромный зал, в котором мы оказались.

– Туда? – спросил он, указав по-прежнему зажатой в руке стрелой на дверь в противоположном конце помещения.

Я кивнул.

– Что будем делать, когда окажемся внутри? – странно, я-то думал, Кэдрин точно знает, зачем и куда мы идем.

Поняв, что двигаться вперед никто не собирается, я прислонился к ближайшей стене и сполз на пол, чем вызвал очередную волну беспокойства со стороны карателя.

«Я в норме», – сообщил до того, как он начал беспокоиться вслух. Кажется, мне не поверили. Да ладно, и не из таких переделок выбирались. И кому, как не Райвену, лучше всех знать об этом? В половине самых, казалось бы, безвыходных ситуаций он оказывался рядом и, более того, чаще всего был виновником. И пусть продолжает смотреть на меня со скепсисом во взгляде, это ничего не меняет. Раньше, помнится, в нем не наблюдалось замашек матери-наседки. Однако, озвучивать свое наблюдение вслух, да еще и при Кэдрин, я не стал. Пернатые очень чувствительны к любым сравнениям их с курицами.

– Я чувствую, что там, за этими дверями, нет опасности, – так и не дождавшись ответа, тихо продолжила эльфийка. – Что-то очень знакомое.

– Так Алекс же, – Райвен уселся рядом со мной, аккуратно сложив крыло и разместив меч рядом с собой, но не выпустив из руки.

– И он тоже, – она покачала головой и о чем-то глубоко задумалась. Я невольно залюбовался ее профилем, полускрытым длинными прядками, выбившимися из высокого хвоста. Хотелось продлить это мгновение умиротворения. Но какое-то чувство внутри меня подсказывало, что надо идти. Однако, попытавшись встать, я понял, что ноги не держат. Что такое было на этой стреле, что никак не желает покидать мой организм? Не показывая виду, что что-то не в порядке, я продолжил сидеть. Если эльфийке так важно потрепаться в то время, как счет, возможно, идет на секунды, то кто я такой, чтобы ей препятствовать? С другой стороны, я здесь не ради того, чтобы осуществить планы ее брата. Мы с Райвеном здесь для того, чтобы забрать Рейн. А Кэдрин, похоже, просто тянет время.