— Да, с капитаном Мирт нужно задействовать абсолютно весь потенциал. Она тот еще крепкий орешек!

Эти шутки немного отвлекли меня от тяжести в грудной клетке, и мы всей толпой вошли вовнутрь трёхэтажной жилой коробки под названием «Резиденция Лирийского межпланетного посольства».

* * *

Ллаир рванул вперед так резво, словно знал, куда идти. Остальные дети ломанулись за ним, как овцы за пастырем, поэтому я тоже ускорился, поняв, что мальчишка водится каким-то непонятным мне чутьем.

Бедный измучившийся чиновник безнадёжно отстал…

Наша толпа буквально бежала по длинному коридору, пугая редких сотрудников посольства, и никто из них даже не пытался нас остановить, пока впереди не показался мужчина в форме охранника. Он попытался преградить дорогу, но в этот момент дверь рядом с ним открылась, выпуская мужчину, одетого в темный распашный костюм, состоящий из широких штанов, рубахи длиною до середины бедра и такого же длинного плаща, расстегнутого на груди.

Его волосы были светлыми и волнистыми, как и у детей, а на лице отчетливо просматривался темный ровный загар.

Ллаир что-то выкрикнул и бросился ему в объятия, тогда как остальные дети замерли и слегка поклонились.

Я понял, что это действительно тот самый отец мальчишки, о котором он говорил.

Удивился.

Объятия сына и отца длились недолго, потому что Ллаир что-то шепнул на ухо родителю, и тот мгновенно поднял на меня глаза.

Большие светло-зеленые глаза лирийца расширились и ошарашенно пробежались по моей фигуре сверху вниз. Он даже, по-моему, шокировано сглотнул, отпустил сына, а потом взмахом руки разогнал детей прочь, освобождая путь ко мне.

Сделал два шага вперед, не отрывая от меня взгляда, и замер.

В воздухе появилось отчетливое, почти вязкое напряжение, так что окружающие затихли, и только тяжелое, свистящее дыхание Джеймса Брамса разливалось вокруг и раздражало слух.

Лириец несколько мгновений с какой-то непонятной надеждой всматривался в мои глаза, а потом негромко произнес:

— Сальян-Зимир…

Он замер, прервав себя на полуслове, и словно пригласил меня продолжить, а я пораженно, скорее, по инерции выдохнул:

— …Ариннэ…

Та самая кодовая фраза, созданная мной и моим сыном Сальяном! Тот знак, который был исконно моим и его!!!

Звучание этих слов на языке предтечей из уст незнакомого лирийца казалось мне каким-то сюрреалистичным, сказочным, похожим на сон… Мне захотелось себя ущипнуть — так обычно иширцы убеждались в реалистичности происходящего — и я даже сделал это, оставив на тыльной стороне ладони отчетливый красный след…