Ничего не изменилось. Я точно не спал.

Глаза лирийца засияли, но он быстро взял себя в руки, вдруг неглубоко поклонился и жестом указал мне на дверь, из которой вышел.

— Мое имя — Джамалей, сын Ллея. Прошу вас, Великий Посланник! Позвольте мне пригласить вас в мой временный дом…

Все еще ошеломленный его предыдущими словами, я просто коротко кивнул и послушно вошел в предложенное помещение.

За моей спиной лириец несколькими словами организовал детям отправку в комнаты отдыха, запыхавшегося и уже безучастного ко всему чиновника отдал своим сотрудникам, а Лиса… хотел оставить в коридоре, но он довольно нагло протиснулся вслед за мной, сделав непроницаемое и самоуверенное лицо.

Я его даже не заметил, а лириец лишь недовольно поджал губы, но выталкивать его силой не стал.

Комната представляла собой богато обставленный кабинет в иширском стиле, а на правой стене виднелись две большие деревянные двери, ведущие, наверное, в личные спальни.

Джамалей жестом пригласил меня присесть, и я опустился в кресло, как лунатик: настолько был выбит из колеи обрушившимися на меня чувствами и воспоминаниями.

Лис пристроился на соседнем кресле, не дожидаясь приглашения, а посол просто перестал обращать на него внимание.

Мужчина тоже присел, как раз напротив меня, и не сводил с меня глаз.

— Великий Посланник! Ллаир сказал мне, что вы не хотите почестей по обычаям нашего народа, поэтому я не стал их воздавать вам, не желая огорчать и обременять ими. Но мне бы очень хотелось угостить вас чем-нибудь, чего пожелала бы ваша душа…

Я наконец-то очнулся и попытался услышать его странные, немного пафосные слова, произносимые на иширском с тяжелым ломаным акцентом.

Во мне проснулся прежний, немного церемониально зависимый предтеч, и на его предложение об угощении я утвердительно кивнул. Ну не нарушать же мне чужие традиции одну за одной!

Через пять минут столик между нами был уставлен самыми разными угощениями, включающими как иширские блюда, так и незнакомые, явно инопланетного происхождения.

Однако среди них я увидел родную и любимую мисхеру. Удивился.

— У вас тоже растет этот фрукт? — спросил я, потянувшись к аккуратно нарезанным кусочкам, лоснящимся скрытым в них соком, а мужчина посмотрел на меня очень странно, с мягкой торжествующей улыбкой.

Я даже замер на полпути, немного смутившись выражения его лица.

— Что-то не так? — поинтересовался я.

Лириец спохватился и вернул лицу мягкое, уважительно-радостное выражение.

— Простите, Великий Посланник! Просто я на тринадцатом небе от счастья!