Пошатываясь и оступаясь, Павел стал осторожно спускаться по крутому, ставшему скользким после дождя, склону холма. Он видел автомобили и окаймленную кустарником площадку старинного фундамента. А еще Павел различал разбросанные по фундаменту бесформенные лохмотья, с содроганием понимая, что наблюдет останки всего отряда крестоносцев. Где-то там, выпотрошенный заживо, валялся его друг Костя. Там же лежала бездыханная Вика. Проклятый монстр истребил всех. Павел ощутил чувство, что преследовало его в первые месяцы после зомби-апокалипсиса. Чувство безысходного одиночества. Вновь все, кого он знал, были мертвы. Вновь он остался один на один с кишащим монстрами миром. Была еще, правда, Цитадель, но в ней у Павла не осталось ничего, к чему бы он желал вернуться. Да и примут ли его обратно с пустыми руками? Ведь княжеский коньяк он так и не нашел, и вряд ли когда-нибудь найдет. Да и заниматься поиском этого пойла ему совершенно расхотелось. Если тамошнему самодуру так уж приспичило отведать этот напиток, пусть оторвет задницу от трона и ищет его сам.

Когда Павел спустился с холма, то один лишь брошенный на останки крестоносцев взгляд заставил его сложиться пополам в неудержимом приступе рвоты. Всякого он успел насмотреться за полтора года своей жизни в условиях зомби-апокалипсиса, но вид разорванных на куски человеческих тел все еще оставался тем зрелищем, к которому, будучи нормальным и в своем уме, нельзя привыкнуть никогда.

Стараясь не смотреть в сторону церковного фундамента, ставшего местом обряда кровавого жертвоприношения, Павел, хромая, побрел к автомобилям.

Все, чего ему хотелось в настоящий момент, это поскорее разобраться с останками зомбосвята, устроив тем контрольную термическую обработку, а затем навсегда убраться из этого места. Конечно, по-хорошему, следовало бы похоронить бывших соратников, но Павел трезво оценивал свои силы и понимал, что едва ли справиться с этой задачей. Он едва держался на ногах от усталости и пережитого страха. Он твердо решил придать земле только Костю. Как бы скверно он себя ни чувствовал, он просто не мог бросить своего единственного друга гнить на земле, словно какую-то падаль. Вику, пожалуй, тоже стоило похоронить. Уж на две могилы его как-нибудь хватит. А остальные пусть не обижаются, но разлагаться им предстоит на свежем воздухе. Тем более что некоторые так и вовсе не заслуживали посмертных почестей. Тот же отец Серафим, к примеру. У Павла невольно сжались кулаки, едва он вспомнил этого одержимого верой мракобеса. Нашествие демонов, святые мощи… Сам на этой почве помешался и других задурил. Может быть, он и хотел, как лучше. Наверняка хотел. Да только получилось у него не очень. И ладно бы отмучился только сам. Нет же, он всех под монастырь подвел.