Дрожащая рука Павла потянулась к патронташу. Он вытащил патрон, не удержал и уронил его под ноги. Зомбосвят этого не заметил. Он вообще не уделял никакого внимания последнему уцелевшему человеку, продолжая сидеть и жрать еще теплые внутренности. Над ними полыхнула молния. Порыв ветра толкнул Павла в спину, но тот не почувствовал холода. Его дрожащая рука вытащила второй патрон, и кое-как с третьей попытки, заправила его в дробовик. Он заряжал оружие, не отрывая глаз от чудовища. Рядом, в кустах, копошился зомби, оставшийся без головы и почти всех конечностей. Зомбосвят его не тронул. Вероятно, потому, что оба они происходил из одной преисподней, разве что стояли на разных ступенях демонической иерархии.

Последний патрон оказался в дробовике. Павел понимал, что это оружие не способно ни убить, ни ранить зомбосвята. Понимал, что сам он обречен, потому что ему не сбежать от этой твари. И зомбосвят, похоже, тоже все понимал. Потому и не торопился браться за него. Решил оставить на десерт.

— Эй, ты! — заорал Павел, плохо понимая, что и зачем он делает. Его колотило от ужаса, но организм, вместо панического бегства, избрал откровенно самоубийственную модель поведения.

Тварь повернулась к нему. Новая вспышка озарившей небо молнии окрасила чудовище бледно-голубым светом. Кровь капала с лап твари, струилась по подбородку и стекала на грудь. Из-под перекатывающихся бугров ожившей плоти торчали части металлического каркаса. Он так и не донес до рта кусок Костиной печени. Уронил ее, и медленно выпрямился во весь свой немалый рост.

Прежде Павлу казалось, что именно зомби являются самыми противоестественными и отталкивающе-жуткими тварями на свете. Ему не доводилось встречаться с некромантами и иными монстрами, о которых он слышал только с чужих слов. Но на рядовых зомби насмотрелся досыта, и они воистину ужасали. Но это вот существо вызывало стократно больший ужас, чем любой самый омерзительный и уродливый мертвяк.

Зомбосвят пошел на него. Он двигался быстро и проворно, куда увереннее любого зомби, которых неизменно шатало при ходьбе, как крепко спитых алкашей. Павлу понадобилось приложить все свои силы, чтобы стряхнуть с себя оковы вызванного страхом паралича. Он вскинул дробовик, и открыл огонь, стреляя от бедра, благо расстояние между ним и чудовищем измерялось несколькими шагами.

Картечь вонзалась в тело твари, отрывая от нее куски плоти и иногда со звоном задевая металлический каркас. Но, как и в случае с зомби, свинец не мог ни убить, ни даже замедлить монстра. Он продолжал наступать.