— Не надо меня учить, Шервард, — с глухой ненавистью отозвался Тробб. — Я сам знаю, как мне жить, и без твоих советов!

— Я и не учу! — отрезал юноша. — Но я не хочу покинуть дом и в походе гадать — не голодает ли сейчас мой отец, и… не бьёт ли его в эту минуту собственный сын!

— А ты хоть представляешь, каково это — каждый день вытаскивать и стирать его ссаньё? — Тробб наконец-то резким движением обернулся к брату. — Каждый день обмывать эти дряблые, вонючие ноги? Раз в несколько дней менять набивку в его тюфяке? Ты пробыл здесь всего несколько дней, скажи — каково тебе? Тяжело? А мы живём там уже несколько лун!

— И это даёт тебе право бить собственного отца? — рявкнул Шервард.

— Я этого и не говорил! Думаешь, я горжусь этим? Да я отрезал бы себе эту самую руку за то, что она посмела ударить отца, если бы она не была нужна мне для работы! Ты же знаешь мой характер! Иной раз злость просто накрывает меня, словно волна, и когда я выбираюсь наружу — оказывается, что уже успел наворотить чего-то за эти мгновения…

— Если бы ты поменьше пил… — чуть спокойнее бросил Шервард, отметив, что брат, по-видимому, терзается из-за произошедшего.

— И что тогда? — горько ответил Тробб. — Если бы я меньше пил — давно свихнулся бы.

— С чего бы это? — скептически фыркнул Шервард.

— Да с того! С того, что моя жизнь бессмысленна! Я как рыба, выброшенная на берег. И никакого просвета впереди!

— Кто в этом виноват? — вновь начал заводиться юноша. — Я замолвил за тебя слово перед Желтопузом, и тебя взяли в дружину. Но ты сбежал оттуда! Так чего ж ты теперь плачешься о потерянной жизни? Тебе хотелось быть рыбаком — так будь им!

— Ничего ты не понял! — потемнел лицом Тробб, явно задетый словами брата. — Думаешь, мне тяжко оттого, что я — рыбак, а не воин? В этом для меня нет ничего зазорного. Мне тошно, что когда я слягу также, как отец слёг, некому будет дерьмо из-под меня выгрести!

— Ты переживаешь, что у тебя нет детей? — как будто бы даже удивился Шервард. — Так у тебя всё впереди ещё!

— Мы с Лийзой уже четыре или пять зим вместе живём! Первое время я старался как конь, сам знаешь, ты же в одном доме жил! Если бы всё было в порядке, у меня бы уже было двое, а может и трое ребятишек! Кто-то из нас не может иметь детей, и я боюсь, что всё дело во мне…

— С чего ты взял?

— Я… пробовал с другими женщинами… С двумя разными, и ни одна не понесла… — пробурчал Тробб, потупив глаза. — Я встречался с ними некоторое время… Не с обеими сразу, конечно…

Шервард был удивлён. Скьёвальд — небольшая деревня, и до этого момента ему казалось, что в ней невозможно утаить подобные вещи. Но он никогда не и думал, что Тробб мог ходить налево. Оставалось надеяться, что и Лийза была достаточно близорука, хотя женское сердце, конечно, куда более чутко. Может быть, именно поэтому она всегда, сколько он её помнил, была как будто чуть грустна. Помнится, Лойя ещё иногда втихомолку посмеивалась над частой угрюмостью свояченицы, впрочем, совершенно беззлобно.