К несчастью для них, за своими флангами они не следили. И пусть на алюминиевые винтовки нельзя было воздействовать стальными толчками, к гигантским прожекторам это не относилось. Прибавив себе веса, чтобы стать устойчивее, Вакс столкнул прожекторы вместе, раздавив стоявших между ними солдат.

Он расплющил всю эту груду о дальнюю стену, затем уменьшил вес и проскользил по полу, пользуясь гвоздями в стене как якорями. На другой стороне комнаты он сгруппировался и снова толкнул груду металла, метя в оставшихся солдат. Те вылетели в окно и скрылись в тумане вместе с металлоломом.

Секунду спустя в сумрачную комнату вскочил Уэйн, бросил Ваксу туманный плащ.

– Извини за дырки.

– Пара дырок не… – начал Вакс, но тут заметил, несмотря на слабое освещение от единственной уцелевшей лампы на потолке, что в плаще не меньше шестнадцати дырок. Некоторые были даже в лентах. – Как же ты сам избежал ранений?

– А меня не было там, куда летели пули, – ответил Уэйн.

Вакс набросил плащ на плечи. У него было три пистолета. Большая Пушка в левой руке. Переживший Сталь, алюминиевый револьвер, заряженный обычными свинцовыми пулями. И Виндикация, с алюминиевыми пулями и двумя особыми туманными патронами для металлорожденных.

– Ну что, поднимаемся по лестнице? – спросил Уэйн.

Вакс кивнул. Чтобы забраться на вершину башни снаружи, понадобилось бы снаряжение для скалолазания, не говоря о том, что там они были на виду у снайперов Круга.

Уэйн достал дуэльную трость. Вакс посмотрел на него и помотал головой.

– Но… – возразил Уэйн.

– Гармония знал, – тихо сказал Вакс. – Знал, чем я должен стать.

Судя по всему, у них было время на короткую передышку, хотя новые враги наверняка уже выдвинулись на перехват. Поэтому Вакс полез в карман и достал крошечный фрагмент металла. Сунул его в ухо, после чего осторожно, трепетно даже, проверил каморы Виндикации, убеждаясь, что все патроны заряжены.

Как и прежде, надев серьгу из треллиума, он почувствовал отрыв от реальности. Но его не одолели видения. Он почувствовал, что Тельсин его заметила, и услышал – очень слабо, – чем она занималась. Раздавала приказы. Голос звучал отчаянно.

Она была наверху. На вершине. Он чувствовал это.

«Ваксиллиум, – раздался голос у него в голове. – Тебе следовало убраться из города, как я предлагала».

Он щелкнул барабаном револьвера, проверяя следующую камору.

– Пришел прибраться за нашей семейкой, – ответил он.

«Как драматично, – сказала Тельсин. – Ты…»

– Тельсин, не вынуждай меня. Не провоцируй.