– Ну, пошли город спасать, – бросил Саша, не подумав.

Но, видя, что на него смотрят как на идиота, поправился:

– Шучу. Идём спасать свои шкуры. Там всё равно безопаснее.

Эстакада, как гигантская расчёска с зубьями-опорами, протянувшаяся, насколько хватало глаз, делила болота на две части. До побережья отсюда не так уже далеко. В ясную погоду они смогли бы увидеть на западе блеск воды. Но даже здесь, в двух шагах от залива, вместо морской свежести дышать приходилось испарениями гниющей растительности.

Озеро Сестрорецкий Разлив справа от них плавно перешло в большое болото, которое до войны было куда меньше, если вообще было.

Теперь оно было даже глубже, чем то, которое образовалось на месте городских отстойников. В грязи, как поплавки, торчали машины, мотоцикл и даже парковая скамейка. Но много было мест, где скрыло бы с головой даже слона.

Сильно устав, ненадолго остановились передохнуть и вылить воду из ботинок под упавшей секцией дороги, где их было не видно со стороны. Костра не разводили.

– Где-то тут Ленин скрывался, – услышал Саша голос Чёрного. – Лейтенант рассказывал.

– В болоте? – переспросил Альберт. – Или под этим шоссе?

– Нет, в шалаше. Балда. Ох ты и деревня… А ведь это тот чувак, в честь которого Петербург в древности назывался, – произнёс венесуэлец и изобразил голос почившего командира роты. – «Не знать истории… Что будет, когда уйдут последние старики? Сами в дикарей превратитесь. Вы не лучше оборвышей. Манкурты, мля».

– Да, такой был лейтенант. Не знаю, кто такие манкурты, но помянем. Когда дойдём. Тут пока только болотная вода.

«Садист, сноб и пустышка он был. Вот и всё».

Саша поморщился. В отличие от Богодула, лейтенант был почти человеком, ничего плохого от него Александр не видел до этого самого случая с пленницей. Но всё равно. Зазнайка, жмот и эгоист. А ещё их упрекал, обвинял в безнравственности. Впрочем, такие обычно и учат. Злорадства не было. Смерть всех уравнивала, и надо ещё убедиться, что сам от неё ушёл.

Дальше пошли молча.

Саша помнил эти места. Он как-то пытался пройти тут пешком, со стороны города. Поверху, по надземной дороге. Если затащить туда машину, можно даже проехать… пару километров. Асфальт или бетон, уложенный на шоссе почти шестьдесят лет назад, был до сих пор гладким. На этом городе древние власти страны не экономили, как и на Москве, и многоуровневая развязка даже сейчас выглядела футуристично и грандиозно. Тут уже были не просто восьмёрки, а сложные петли. Значит, до Питера уже недалеко.

Фонари, похожие на шеи диплодоков, когда-то освещали эти сухопутные мосты даже ночью.