Ну ведь не сволочь-Богодул же? И не сам он, Молчун. Хотя кто-то вполне мог именно на него подумать.

Именно предатель имел самые большие шансы выйти сухим из воды и дойти благополучно до Питера. Чтобы и там продолжить работу.

Чёртова паранойя. Что же сделал Остров с его мозгами за эти годы? Хотя началось это скольжение ещё шесть лет назад. Далеко отсюда. В Сибири. И Саша хорошо помнил, кто в этом виноват.

Глава 8 Судьба города Питера

Глава 8

Судьба города Питера

Остатки разрушенной ЗСД привели их к Приморскому району.

То, что они вступают на территорию гигантского города, стало ясно, когда по левую руку поднялись высокие новостройки, а по правую далеко за леском появился обломанный палец Лахта-центра. Вот это настоящий небоскрёб. Даже сейчас – огромный, просто вавилонская башня. Из глубин памяти всплыло, что по-английски такие звались «скайскрепер». Но мало осталось зданий, которые до сих пор царапали макушками небеса.

Где-то к западу от Лахта-центра раскинулось Ольгино. Одним из ориентиров был древний парусный корабль, чуть ли не Петра Первого, который гнил, выброшенный на берег. На Ольгино с севера шла дорога от Сестрорецка, который, скорее всего, был уже под оборвышами.

Ловкий, как матрос парусного флота, венесуэлец забрался на эстакаду и через минуту уже спустился, разведав обстановку. Бинокль ему был не нужен. Неприученный читать книжки или сидеть за монитором, зрение он имел орлиное.

– Жопа нам. Идут со стороны Ольгино. Причём это тыловые повозки, много. Не прячутся. Внаглую прут. И пехоты человек пятьсот. Машин и артиллерии не видно. Я думаю, их авангард обогнал нас. Может, уже Остров штурмуют.

– Вряд ли, – не поверил Саша. – Я думаю, собираются соединиться с нашими «друзьями». Которые в Песочном сконцентрировались. Без них не начнут веселье.

Чёрный и Альберт пожали плечами.

Всё это означало одно – надо быть крайне осторожными, входя в Приморский район. Широких улиц избегать, держаться «зелёнки», которая, впрочем, была тут обильной.

Никаких следов оборвышей впереди они не увидели, но это ещё ничего не значило. Дикари, может, и не очень понимали в современной войне, но были на голову выше наёмников как следопыты и мастера маскировки. Опытными бойцами становились к тридцати годам все мужчины. Их учила сама жизнь, а слабых выбраковывал естественный отбор – рейды островитян, собственные разборки, плохой климат, голод и болезни.

И в городской застройке, в которую вступал маленький отряд, дикари ориентировались не хуже, чем на болотах.

Всё же троице удалось без происшествий добраться до Большой Невы. Пройдя на восток дворами вдоль Приморского проспекта, они перебрались по Ушаковскому мосту на южную сторону.