– Скажи, ты любишь свою жену? – спросил Арчи.

Теннарий аж кашлянул.

– Неожиданно. Имей в виду, я не хочу знать причин, подтолкнувших тебя к такому вопросу. Разбирайтесь в своем треугольнике сами.

– Но все-таки?

– Конечно, люблю!

– Больше севера? Больше Лесного предела?

– Генерал, не напрашивайтесь на грубость.

– Значит, ты не такой, как все, – вздохнул Арчи. – А дети у вас есть?

– Есть. Дочке цикл. К следующей весне сделает меня дедом. А вот сын погиб. Лесной предел у меня его и забрал. Дело далекого прошлого. Расспросов и соболезнований не нужно.

– Ладно, не лезу, – примирительно пообещал Арчи. – Только про следующую весну не понял. Почему следующей?

– Так у Вечных беременность длится гораздо дольше. Вон, у той же Сары почти и не видно, что живот расти начал, а ведь восемь месяцев с Бури прошло.

– Сара беременна? – удивился он.

– А как же. Сейчас время такое – все наши женщины в положении. Советница Аника – редкое исключение. Кстати, ты обратил внимание, что пленницу она била исключительно по лицу?

– Дела, – только и протянул Арчи. – Теперь я понимаю, почему Сара решила плюнуть на все и сдалась.

– Сдалась? Ее сдерживают только путы. Не забывай, что она получила жизнь и доставку домой, а мы то, что имели и так. Я бы не стал называть это сдачей.

– Да и Зарбаг с ней. Император все равно не подпишет мир с этой сукой. Она просто отсрочила приговор.

– Когда-нибудь все мы умрем, – философски изрек Теннарий. – А ты бы все же поспал. Завтра чересчур важный день. Возможно, самый важный во всей нашей жизни. Вон дом рыбака – вроде там кровать есть. Я разбужу тебя, как этот проснется.

* * *

Но разбудил его не Кант, а донесшийся с улицы душераздирающий вопль. Арчи мигом вскочил с лежанки. Ну и запах! И как он вчера сюда лег?

– Пусти! Пусти меня, кусок дерьма! – орал незнакомым голосом кто-то.