– Бесполезно, – устало повторил Теннарий. – Еще больше запутает.

– Не обманешь? – голыш подозрительно прищурился.

– Даю слово, – ударил себя кулаком в грудь Арчи. – Если ответ мне понравится, отпущу.

Не понимая в своей детской наивности, что его снова дурят, любитель яиц просиял.

– Хорошо. Спрашивай.

– Кто такой Фернандо-безумец?

– Это еще проще, – обрадовался Тахир-скалолаз. – Фернандо сошел с ума, когда понял, что Зарбаг не вернется. Вон его дом, – развернувшись в сторону цитадели, ткнул он в нее пальцем.

– И это все? – повторяя интонацию Канта, спросил Арчи, уже понявший, что чего-то вразумительного от чудика не добиться.

– Да… То есть нет. – Голыш все же смог сопоставить свое трепыхание в воздухе с развернутостью предыдущего ответа. – Фернандо обрел забвение. Потому его дом так и называется – Цитадель забвения. К нему подходить нельзя. Он – прошлое. А прошлое под запретом. Только Иржи-художник подходит, когда обновляет надпись.

– А ну тебя, – не выдержал Арчи. – Ждем пересменки.

– Так я же все рассказал!

– Вот и вини проповедника, – буркнул Монк. – Это он виноват в том, что вы ни хрена не знаете.

– Ты плохой человек, Потерянный, – заявил Тахир и рывком развернул свое тело спиной к ним.

У этой личины чудика имелся характер – в последующий час обиженный скалолаз не произнес ни звука. Арчи было даже решил, что можно немного вздремнуть, пока в городке тишина и спокойствие. Вот придет пора пересменки, потянет голыша в храм, он его своими криками и разбудит. Но ни тут-то было. Стоило привалиться спиной к прохладному камню, как из-за поворота вылетел Дамаран.

– Где он? – на ходу крикнул Вечный. – Висит? Тен, тащи его к дырке! Там такое!

Арчи в первый раз видел магистра в таком состоянии. Глаза выпучены, волосы растрепаны, щеки красные. Эркюль даже дышал тяжело, что бессмертному было не свойственно.

– Все целы? – испугался Монк.

– Да, да, – отмахнулся Дамаран. – Ловушек там нет.

– А Фернандо? Вы нашли его труп? – спросил Арчи.

– Труп? – хохотнул Эркюль. – Он жив и здоров. Кроме головы разумеется. А его голова нам нужна. Ох, как нужна. Сейчас все сами увидите.