— Эй, девонька, давай сюда железяки! — окликает он Ульяну, та даже меняется в лице от такого обращения.

— Какая я тебе девонька, жить надоело? — зло отвечает та.

— Думаю, всем хочется жить, — степенно отвечает кузнец, поглаживая бороду. — А жить осталось мало, если мы не сплавим твоему парню нужное.

— Он мне не парень… — ворчит Ульяна, но тащит слитки.

— Ты в порядке? — спрашивает Софья, становясь рядом.

— Да, — отвечаю я, ожидая, пока металл расплавится.

Пошли мучительные минуты ожидания.

Слитки медленно краснели и становились жидкими, затем их вылили в формы и настал черёд, сбрасывать души, заключая демонов в вечную могилу, откуда нет хода.

Изо рта вырывается стон, льётся кровь с прикушенной губы, а я помещаю руку на охлаждённую болванку, переливая в неё душу. Процесс не такой, как у Дамасских, но не менее эффективный.

Энергия изливается водопадами, заполняя заготовки и делая их темнее.

Когда сбрасываю последнюю душу, вижу перед собой три зависших в воздухе полоски стали.

— Божественно… — тихо шепчет Ермак.

— К богу это имеет такое же отношение, как проститутка к девственности, — бодро отвечаю я, разом чувствуя себя лучше. — Сделай мне три меча, сроку тебе на это до ночи, управишься?

— Да, — кивает тот. — Но без помощников никак, иначе срокам гореть.

— Ульяна? — смотрю на Юсупову. — Вообще-то тут и твой клинок, вот этот…

Указываю на тот в который заключил старшего.

— Будет сделано, — глаза девушки загораются.

— Софья, проконтролируй, — отдаю последнее распоряжение и выхожу, взмывая над землёй.

Минуту назад было отправлено сообщение Марго, она выслала адрес больницы, где сейчас лежал отец. Дела делами, а вот проведать родственника надо.

Путь мой лежал недалеко, незаметно поля и редкие дороги сменились городскими застройками, а после высотками зданий, которые мелькали слева и справа от меня.