— Заставить их верить, — без особых усилий, сущность вырвала мою руку из стальной хватки Грега, и жестом обвела всю толпу выживших, забрызгивая их кровью. — Эмоции живых — страшная сила. Злоба, похоть, страх, ненависть, любое чувство, любая живущая в сердце мысль, связывает между собой души. Этот закон един не только для смертных. Потому боги так возятся со своей паствой. В вере их сила. В вере же причина, по которой этот странник не может вернуться. Если точнее, в ее полном отсутствии.

Сущность сплюнула кровавое крошево, мешающее нормально говорить.

— Люди, орки, женщины, дети, сколько их здесь? Сотни уже точно не будет. Но явно более пяти дюжин, более пяти дюжин голов, наполненных переживаниями и страхами. Зачем мы здесь? Почему именно мы? Некоторые помышляют о самоубийстве, другие о битве до смерти, кто-то склонился ниц в молитве ложным богам, иные ищут возможность побега, единицы же, — улыбка на моем лице переросла в оскал. — Единицы же рьяно, подобно фанатикам, желают смерти всем странникам. И никто, ни единая душа не вспоминает о твоем друге. Все усилия, что он приложил ради их спасения, все его жертвы, все пережитые им боль и страдания не стоят для этой толпы ровным счетом абсолютно ничего. Словно его никогда и не существовало. А если человека никогда не существовало, то и вернуть его нельзя.