Однако инвентарем умеем пользоваться не только мы.

Рекой посыпались монеты из руки толстяка.

Я только и успел выругаться, как золотой дождь обратил мою кисть в месиво. Грегор же принял на себя основной удар. Он только и успел, что прикрыть руками лицо, когда в его тело острыми лезвиями впились золотые монеты.

Враг не коснулся нас и пальцем, а мы уже покалечены.

Будет чем похвастаться, если выживем.

Потому как толстяк уже занес руку для победного удара.

Ну вот, придется воскрешать на один труп больше…

Нечто черное на огромной скорости пронзило руку толстяка. И силы в нем было достаточно, чтобы повалить гада на землю. Несколько метров его протащило, оставляя глубокую борозду. Из руки же торчал черный стержень, намертво прибивший конечность к земле.

Злобно ударив рукой, он расколол на части камень, к которому был прибит. Однако это уже не требовалось. Стержень растворился в воздухе, оставив после себя лишь сквозное, обожженное ранение.

Короткорослая эльфийка гордо смотрела на нас, наступив ножкой на тело орка. Постамент попытался сопротивляться, но быстро был вдавлен в землю.

Смирись, серокожий, смирись, иначе эта тонкая ножка пробьет тебя насквозь…

Или сделает что похуже. Потому как за ее спиной уже сгущался мрак. Десятками из него появлялись стержни, направленные на толстяка.

Злостью сквозил его взгляд. И даже поза резкими подергиваниями выдавала нетерпение. Но, несмотря на нешуточную угрозу, исходящую от Миры, смотрел он на разбегающуюся толпу людей.

Постоянные угрозы и предательства переполнили их чашу терпения. Куда бы они ни шли, за кем бы ни следовали, что бы ни делали, всюду ждала их смерть. Не та благородная, завещанная предками кончина в огне, а омерзительная, наполненная болью и страданиями в куче гниющих трупов. Нет больше надежды. Не будет встречи с родней под светлым небом посмертия. Одна лишь боль и страдания непокойного духа. И если не некромант доберется до их тел, то это сделает Грегор, которого хоть и боялись, но уважали.

Раньше.

Сейчас же он не просто опасный попаданец — он пожиратель душ…

Встреча с ним равносильна концу всего. Худшая и возможных участей.

В попытках спасти хоть кого-то, люди кинулись врассыпную. Мелкими группами, семьями и ближайшими друзьями, они прорвались сквозь нежить. Вне норм и морали погребались тела под ногами спешащей толпы. Слабые скидывались нежити на откуп лишь бы выиграть немного времени, калек роняли в кислотные лужи, дабы по ним могли пройти остальные.

Но таких было не более половины.

Преданные же традициям до самого конца…