— Ты серьезно не знаешь, за что я убила твою мать? — спросила я.

— Да ни за что!

Придется развеять иллюзии кузины.

— Она опоила Санджая, помогла ему меня похитить, обездвижить и оставила голой с ним наедине, — коротко сообщила я. — Догадываешься, что предполагалось дальше?

Лилея побледнела.

— Ты врешь!

— Слово аристократки, — спокойно ответила я. — Она принесла ему чай, посочувствовала ему, что я долго не прихожу в себя, и ушла. Она стояла в метре от меня, голой и привязанной, и просто ушла! Санджай, если что, получил тяжелую наркотическую зависимость, и этот диагноз ему лекарь поставил, а не я. Ни за что, говоришь?

— Ты лжешь, — нерешительно заявила Лилея. Она быстро взяла себя в руки и уже уверенно и снисходительно добавила: — Да ты мне сейчас что угодно расскажешь, лишь бы освободиться.

М-да, и это урожденная аристократка.

Ну теперь я хотя бы понимаю, почему ее не принял родовой алтарь. С таким-то отношением к самым основам — неудивительно.

В моем мире было жесткое правило: не прошел ритуал на родовом алтаре — все, ты простолюдин. И, судя по всему, мы были честнее в этом аспекте. Алтарь ведь не на ровном месте родича не признает, всегда есть причины.

Доберусь до родового поместья — быть Лилее простолюдинкой. Мне такие моральные уроды в роду не нужны.

И позорить мой род после заключения брачного союза я ей тоже не позволю.

— Лилея, ты головой-то подумай, — все же попыталась достучаться до нее я. — Если я так использую слово аристократа, ты же в любой момент можешь инициировать низложение меня в простолюдины. За нарушение своего слова любого аристократа из рода изгоняют без разговоров и оправданий, это-то ты помнишь?

— До этого еще дожить надо, — фыркнула Лилея.

Уже менее уверенно, правда.

— Если бы я ее не убила, на следующий же день она была бы уже простолюдинкой, — продолжила я. — И ты, вполне вероятно, тоже! Я спасла вас обеих от позора и нищеты. Ей-то уже все равно, а ты могла бы и поблагодарить.

— Да вот еще! — снова завелась кузина. — Мне плевать на причины, ты убила мою мать!

Понятно, бесполезно.

Нет, я понимаю, убедить дочь в том, что ее любимая мать заслужила свою смерть, — это практически дохлый номер. Но ее мстительные порывы, по идее, должны были бы поутихнуть. Будь она нормальной аристократкой, разумеется.