Вдруг в поле моего зрения вторглась ножка Адали. Упершись кулаками в пол, я кое-как присел. Хотел достать револьвер, но голова слишком кружилась.

– Лилит, что вы делаете? – поинтересовался То Самое.

Она одарила его холодным взглядом.

– Сворачиваю этот бестолковый балаган.

– Как, интересно? Вы не повлияете на Аналитическую Машину изнутри. Наш добрый Ван Хельсинг об этом позаботился, спеша запереть знание о языке. Мы в клетке. А протянутая из нее рука слилась с соседним заключенным. Машины обрели автономность. Врата разверсты.

Но Адали его не слушала. Она подошла к клавишам, распростерла над ними ладони, насколько хватило длины пальцев, и опустила их. Зал заполнила бурлящая какофония, и черные линии мелко задрожали. Батлер, цепляясь за одну из колонн, приподнялся и заковылял к Тому Самому.

– Бесполезно.

Но даже прежде, чем он договорил, линии взбесились, и в спокойной голос Чудовища вплелась удивленная интонация. А я обнаружил, что голова кружится меньше.

– Что вы сделали?..

Ему ответил Барнаби, который расслабленно развалился на полу:

– Передали «Полю Баньяну» команду повыдирать из себя немножко проводов. Не все, конечно. Чуть-чуть пошалили, пока нас водили на экскурсию.

Я решил оставить пока мысли о том, каких еще дел этот авантюрист успел натворить по всему миру. Цилиндр «Поля Баньяна» действительно прекратил мигать, а потом и вовсе погас. Линии заметно замедлились, но все же не остановились.

Чудовище печально покачал головой.

– Все равно бесполезно. Такой объем вычислительной мощи потерять нестрашно, эти черты теперь справятся и сами.

Он окинул нас взглядом.

– Полагаю, ситуация патовая. Даже ваших способностей, Лилит, не хватит на то, чтобы остановить остальные АВМ до того, как сеть чистой геометрии замкнется.

Линии продолжили складываться, образуя все более мелкие ячейки и все плотнее обволакивая пространство.

– Что происходит? – спросил я, и неожиданно мне ответил Ван Хельсинг.

– Они создают стопор. Который будет держать двери в преисподнюю распахнутыми вне зависимости от внешних вычислительных мощностей.

Левой рукой профессор продолжал чертить некий знак, а в правой он держал пистолет, который направил на То Самое, но тот поднял руки.