Лицо Ван Хельсинга приняло неожиданно серьезное выражение, он задумался.

– От ответа перед законом не уйти… впрочем, что-то мне подсказывает, в нашем своде не предусмотрено наказания за подобные стихийные бедствия. И к тому же вы слишком много узнали. Думаю, отбоя не будет от государств и организаций, которые захотят привлечь вас на свою сторону… ну, или лишить жизни. Будьте готовы, что вас оставят под государственным надзором. Не говоря уж о том, – ответил он, обернулся и взглянул сначала на Белую башню, а потом, несколько брезгливо, на таран «Наутилуса», – что если даже Тауэр в таком состоянии, то что же сейчас творится в других местах?

Затем профессор перевел взгляд на толпу зевак, которых пытались удерживать стражи. Не сомневаюсь, что среди них затесались журналисты.

– Ну и ну, – процедил он мне, приветливо улыбаясь машущей толпе. – В общем, это тоже часть работы.

Пожалуй, мог не объяснять. Ван Хельсинг подобрал трость, сложил на рукояти ладони и уперся в них подбородком.

– Что придумать? «Чарльз Бэббидж» разрушен, толпа увидела «Наутилус». Не представляю, сколько людей полетит со службы. Словом, мы кончили там же, где начали. Хотя, пожалуй, и к лучшему.

Я кивнул, и он заметил:

– В общем, ждите, пока с вами свяжутся из «Юниверсал Экспортс». Думаю, даже М на какое-то время будет парализован. Кажется, мы прошли ту грань, где ты еще можешь подать рапорт и умыть руки.

Я несколько раз открыл и закрыл рот, подбирая следующий вопрос, а Ван Хельсинг взглянул на меня искоса и продекламировал:

– «Там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле»[69].

Видимо, на моем лице отразилось недоумение, поскольку он пояснил:

– Вы были прекрасным студентом, но плохо адаптируетесь к ситуации. Уж не знаю, что вам наплел То Самое, но неужели вы все еще верите в эти бредни про микробов? – Его глаза сверкнули.

– Он предоставил убедительные доказательства.

– Да неужели? – фыркнул профессор. – Уж не наблюдали ли вы этих бактерий лично?

– Камень – это вполне осязаемая форма. Камень материален и тверд. Это был экстракт бактерий… то есть Икс.

– Что еще за «икс»?

– То Самое предложил так их называть, если нас смущает слово «микробы».

На лице профессора отразился скепсис, а я, моргнув, продолжил:

– Чем бы на самом деле ни были Икс, почему бы не назвать бактериями нечто невидимое, что влияет на зараженный им мозг человека?

Ван Хельсинг усмехнулся: