В ее ясных, точно самоцветы, глазах мелькнула искра. Даже феноменальных математических способностей не хватало, чтобы мгновенно просчитать душевное состояние той модели меня, которую она для себя составила. Наконец она с досадой поморщилась:

– Вы своей логикой пытались облегчить мне психологическую ношу?

– Вы меня переоцениваете.

Ее веки дрогнули, и Адлер как будто даже раздраженно вскочила и обошла столик.

– Во мне даже нет устройства для подачи слез!

Наши лица сблизились, и губы соприкоснулись в холодном поцелуе. Когда она наконец отступила, я спросил:

– Вы окажете мне эту любезность?

Она долго смотрела мне в глаза и наконец уверенно кивнула.

Ее уста разомкнулись. С них сорвалась беззвучная песнь. Я не мог оторвать взгляда от нечеловеческих движений этого живого существа, столь непохожего на нас.

От пения обломок голубого креста на столе зашевелился. Он вытянулся в тонкую, не толще волоса, острую иглу. Я подцепил ее и поднял. Холодная как лед.

На лбу выступили капли пота.

Голос Адлер наполнил комнату, и от его неслышных колебаний чашки задребезжали на блюдцах, мебель задрожала. Я поднял иглу ко лбу, и та недоуменно изогнулась вдоль кожи, но вновь затвердела, успокоенная песней.

– Пятница.

Голова начала неметь.

Вот и пришла пора прощаться.

В первую очередь я отпускаю историю, записанную Пятницей. Прощаюсь с действующими лицами. Уэйкфилдом, Сьюардом, Ван Хельсингом, М, Литтоном, Барнаби, Красоткиным, Батлером, Адали, Алешей, Дмитрием. Кавадзи, Тэрасимой, Ямадзавой, Грантом, Омурой. Берроузом, Тамбс. С Тем Самым и его невестой. Со всеми, кого уже не помню по имени. И теми бесчисленными людьми, что не попали на страницы записей.

Позвольте мне опередить события и заглянуть в будущее. Посмотреть на тот утраченный мир, который у нас отобрали. Если я найду там свою душу, то, может, когда-нибудь мы встретимся вновь. На земле или в аду. Эдем? Похоже, человеку он оказался немного не по зубам. Если там нас ждет прекрасный мир… Впрочем, нет, я прекрасно понимаю, что этому не бывать.

Адлер взяла мое лицо в холодные ладони. И я вдавил иглу.

Все, что будет дальше, останется внутри меня. Последняя реплика, которую я еще могу внести в протокол. Где-то в моем мозге медленно опускалась тьма – это сплетались правильные ячейки решетки.

– Пятница. Я освобождаю тебя от протоколирования… Ты отлично справился.