«Посему дано ему имя: Вавилон»[72].

Что же это за оружие такое, которое разрушило Божий язык? Микробы? Или само Слово?.. А что, если То Самое и его невеста – это живые куклы Господа, а камень Алеши – воплощенное оружие, осколок вавела, и оба они – равноправные Слова? А что, если камень Алеши – это окаменелый кусочек Вседержителя? Тогда получается, что под Памиром покоится… потерянный рай.

Кажется, тут мне следует прервать полет мысли. Подобными изысканиями пусть занимаются каббалисты в «Арарате», Адали наверняка составила для них подробный отчет. Один из текстов, который они полагают каноническим, – «Сефер Йецира»[73], состоящий из шести глав и восьмидесяти одного параграфа, меньше двух тысяч слов. Значит, они полагают, что этой малости достаточно, чтобы сотворить весь мир.

А если воскресение удалось несовершенно и Чудовищу придется снова взяться за дело, то мы и представить себе не можем, в какой форме до нас дойдут эти новости. Каждый день тишины намекает, что все у него получилось. Каждый день я молился об их счастье и проверял газеты.

Число инцидентов с мертвецами по-прежнему росло, но ничего принципиально нового не случалось. Я больше ничего не добавил во внутреннее хранилище Пятницы. У человека все-таки очень ограниченное воображение, да еще и память короткая. Поэтому каждый считает себя большим оригиналом, но на деле повторяет то, что уже сделано до него. «Спектры» тоже до сих пор процветают. Казалось, ими движет единообразная воля, они сильно напоминали мне предсказания Того Самого о будущем человечества.

Но, в конце концов, кто запрещает нам выбрать путь глупости столь великой, что мы вскоре перестанем осознавать ее границы? Этот вопрос задал мне Чудовище, и я пока не нашел на него ответа.

Мне еще о многом следовало бы поведать, но пора завершать этот затянувшийся рассказ. Итак, после официального возвращения на родину я поселился в гостинице на Стрэнде. Со мной пока оставался Пятница. Уолсингем дал мне отпуск на девять месяцев, а точнее – время на принятие решения, а неживого друга доверили моим заботам, чтобы показать, что я все еще состою в их организации.

Наступил новый год, отпуск начал меня утомлять, и тут случилась непредвиденная встреча. Я одновременно ждал ее и боялся. Но солгу, сказав, будто совсем не желал.

В тот день я вернулся в гостиницу и обнаружил свою комнату незапертой. Я тут же достал револьвер и осторожно заглянул в номер, и меня встретила все та же нечеловеческая красота. Я было окликнул ее, но она отточенным движением вскинула голову и уведомила: