— Я собираюсь напиться, — безапелляционно заявила Айлин, выставляя на стол три бутылки дешёвого пойла, которые здешние почему-то именовали вином, несмотря на то, что куда больше оно напоминало винный уксус, — Ты со мной? Или у тебя опять «принципы»?

Я задумался, бесцельно гуляя взглядом по внутренностям шатра. С одной стороны и впрямь хотелось напиться. Насвинячиться в усмерть, чтоб забыть обо всём том пиздеце, который произошёл сегодня днём. С другой стороны, было понимание, что это не поможет. Скорее только усугубит. Да и утром мне неплохо бы иметь ясную голову, чтоб как можно скорее закончить работу и свалить из этой клоаки ко всем чертям.

— Не думаю, что нам стоит, — я покачал головой, — Скорее всего сделаем только хуже. Обычно выпивка фиксирует моральное состояние, а не улучшает…

— За-ну-да, — раздражённо перебила меня Айлин усаживаясь напротив и откупоривая первую бутылку, — Я кажется не спрашивала тебя, хуже мы сделаем или лучше. Я спросила, ты мне кампанию составишь, или мне одной тут квасить?

Мда уж… Ну вот и что ей ответить? Отказать? Да как-то не особо вроде и правильно. Утешить… А хер его знает, как это вообще сделать. Тем более из меня утешалка обычно, как из говна балерина. Опять дорассуждаюсь до какой-нибудь херни, с которой нас обоих переклинит. Ладно, чёрт с ней. Главное постараться не напиваться так, чтоб утром об этом жалеть.

— Ну, не оставлять же тебя спиваться в гордом одиночестве.

— На другой ответ я и не рассчитывала, — гордо вздёрнув нос ответила девушка, толкая в мою сторону второй кубок.

— А что было б, если б я отказался?

— Не знаю… — Айлин смерила меня долгим, задумчивым взглядом, залпом опрокинула кубок, шумно выдохнула и добавила, — Наверное, я бы тебя стукнула.

— За что? — я поднёс кубок ко рту и едва коснулся губами той, воняющей уксусом бурды, которая там находилась. Пить её не хотелось, а напиваться мне было попросту нельзя. Так что только и оставалось, что делать вид.

— Да за всё! — девушка налила себе новый кубок и залпом опрокинула его, занюхнула рукавом всё ещё перепачканным в крови, — Потому, что ты засранец и меня бесишь. Филисоф, блять херов. Вот кто тебя тогда в деревне тянул за язык, расскажи мне? Видел же, что мне плохо. Нет, надо было запустить в рану коготь и начать им в ней ковырять. Вот объясни мне, тебе такое нравится что-ли? Нравится причинять боль?

— Не понимаю… — я снова притронулся к кубку губами.

— Не понимаешь? — фыркнула Айлин, — Ну так я объясню. Там на крыльце, когда ты скорчив скорбное ебало сказал, что мол «это наше истинное лицо». Ты думаешь я тупая? Думаешь я этого не поняла? Поняла. Прекрасно, блять поняла, кто мы такие. А точнее — что мы такое. Вот только не ожидала, что ты начнёшь сыпать соль на эту рану, — она не стала наливать третий кубок. Взяла бутылку и, словно заправский алкаш, начала пить прямо из горла.