Рэнди повернулась к Гаспару. Тот, хмурясь, изучал фотографию фиолетовой поганки.

— Хм, — сказал астроном. — Я не рассказывал про то, как встретил в лесу оборотную птицу?

— Кого? — не поняла Рэнди.

— Оборотную птицу. Она похожа на ворону: когда сидит — и не отличишь. Но живет в обратном времени. Летает хвостом вперед, появляется старой, а под конец становиться яйцом. Свои гнезда разбирает. Не знает прошлого, помнит будущее — жаль, сказать не может, да и память у нее никудышная…

Он перевернул страницу и прыснул от смеха.

— Или вот случай… Удил я рыбу, здесь недалеко, где река впадает в океан. Там тростника — не пройти, огромный, выше человеческого роста. Зато форель клюет отменная. Дело было утром, туману нагнало: протянешь руку — не увидишь. Вдруг слышу — идет кто-то, прямо через тростник. Но тихо идет, не ломится — шур, шур, шур… Дай, думаю, поближе гляну. Подошел…

Гаспар замолчал, выдерживая драматическую паузу.

— И?

— А там тростниковый человек! Ну, весь из тростника — тело, руки, ноги… Только головы нет. Бродит туда-сюда, ищет чего-то. Я огляделся, и вижу — вот она, голова-то. Ее ветром сдуло. Лежит себе на земле и стонет. Сделать ничего не может — у тела-то ушей нет. Ну помог я бедняге, кинул ему его голову. А он даже спасибо не сказал — спрятался в тростнике и не найдешь…

— Глупости какие-то, — сказала Рэнди.

— Глупости? — обиделся Гаспар. — Никакие не глупости, я сам видел…

Он снова перевернул страницу и долго смотрел на новый снимок. Лицо астронома становилось мрачнее и мрачнее.

— Мне надо подумать, — сказал он, захлопывая альбом. — Значит, Большой Марв сейчас в больнице?

— Не… нер'ничай… — сказал Кролик, приподнимая голову от пола. — Это… м'шает.

Феликса злобно покосилась на пса.

— Не нервничать? — процедила она так, что бультерьер заскулил.

В доме было тихо. Звуки телевизора раздражали Феликсу, но сейчас, когда их не было, ей стало не по себе. Будто все пошло наперекосяк. Поезд, шедший по старательно проложенным ею рельсам сорвался и того и гляди рухнет в пропасть. Это бесило. Феликса привыкла планировать каждый шаг и терпеть не могла оступаться. Тем более не по своей вине.

От Калеба подобной подлости она не ждала. Сама виновата: стоило ослабить вожжи — и все: парень покатился под откос, вслед за папашей. Зараза. Где его черти носят? Небось, напился и дрыхнет в канаве. Или под боком у какой-нибудь девицы…

Ну ничего, свое он еще получит. Всю оставшуюся жизнь будет жалеть. За любой проступок надо платить — этому правилу Феликса никогда не изменяла. Судьба Калеба предрешена — его ждал поросячий хвост.