Фириэль спустила тетиву. Один из кривляк испуганно дёрнулся, но стреляла эльфийка не в них, а выше. Тарбаганец хотел позлорадствовать, и тут сверху со звоном свалилась гроздь металлических побрякушек: стрела перебила натянутую верёвку, железки, гремя, раскатились перед наёмниками. Наймиты убежали вдогонку своей компании.

— Выстрел, достойный самого Герца, — похвалил Гаврила Дануев.

— Только Герц бы стрелял не в подвес, — нахмурился Ош. Кэррот заинтересовался:

— Кто такой? Известный меткач?

— Печально известный, — откликнулся Кочкодык. — Герц из Края, Добрый Стрелок. Прославился ещё до Война Хаоса. «Добрый» — горькая насмешка. Герц был странным, непредсказуемым, лихим человеком. Начинал как наёмник, потом сделался просто разбойником. Бравировал душегубством. Грабил богатых, убивал бедных…

— Стрелял метко, — добавил Гаврила. — Его стрелы всегда находили цель, им ничто не могло помешать! И поэтому Герца боялись.

— А сейчас что с ним стало? — спросил любознательный Констанс.

— Исчез несколько лет назад. Убили убийцу жестокого? Об нём мы не будем жалеть…

— На сегодня главное сделано, — удовлетворённо вздохнул Ош Кочкодык. — Только Нил ведь действительно может вернуться. Нужны новые ворота. Ваши чары в обратную сторону не работают?

Томас Мардармонт невинно развёл руками:

— Мой талант лишь ко всякого рода подлянкам…

— Вырос, да не изменился, — с ехидцей прокомментировала Фириэль. Городской оркестр ниже по улице заиграл на рожках и тромбонах бравурную музыку.

— Ладно, я вас оставлю! Встретимся завтра в гостинице, — пообещал помощник мэра. — Отдыхайте, веселитесь, наслаждайтесь гостеприимством. Ведь это же Йуйль — город мастеров, город гуляк, город вольнодумцев! Больше праздников вольному городу!

— Попривыкла, что может быть всё, — эльфийка придирчиво разглядывала молодого некроманта. — Но по-прежнему странно с тобой повстречаться. Тем более здесь!

— В этом магия, мамочка. В этом… случайность.

По пути к западным воротам они вкратце поведали Воинам Хаоса туманную историю своего знакомства. Фириэль некогда якшалась с роггардцами. Те из них, кто укрылись потом в Тарбагании, продолжили с ней контактировать. Томас Мардармонт полагал, что у вечно юной эльфийки с его отцом-колдуном был роман — а она и не подтверждала, и не опровергала этого. Папашу некромант толком не знал. Тот, исследуя тёмные чары, старался обезопасить своих женщин и отпрыска, потому Томас с матерью видели его редко, хотя деньги он слал регулярно. Когда мальчику было шесть, мать умерла от пустотной ветрянки. Его взяли приёмышем в многодетную семью, где он в шуме и гаме пять лет занимался подённой работой, пока в один замечательный день за ним не пришла Фириэль. Чернокнижник-отец к тому времени погиб при невыясненных обстоятельствах, а упомянутая в его завещании эльфийка узнала о существовании Томаса. И пристроила его в ученики к другим подпольным колдунам, став сказочной феей для закомплексованного подростка, получившего шанс на величие. Они тепло общались несколько лет, но потом, как обычно, жизнь завертелась. Фириэль устала от человечества, ушла в глушь, всё забыла, и юный Мардармонт её больше не видел. А теперь они встретились снова — практикующий некромант и эльфийка, которую он считал любимой мачехой.