– Очень милый синоним безумия, – тут же ответил Каллум. – Но безумие есть безумие…

– Уж лучше с ума сходить, чем бухать, – бросила в ответ Рэйна, и неожиданно наступила пауза.

Рэйна вслушивалась в тиканье часов на каминной полке и думала, что напрасно потеряла большую часть года, пытаясь заставить Каллума слушать ее. Он явно желал смерти – ну и пусть. Видимо, не давая ему поступать по-своему, она лишь тратила время: и свое, и его. Казалось, дом завладел всеми язвами его души, как и телесными изъянами Нико. Особняк выкачивал из них насильно то, что они не пожелали отдать по своей воле. Наказывал за дешевый трюк с исчезновением Либби, и больше всех – наверное, Рэйну: она дала убедить себя, будто за этими стенами что-то в принципе можно изменить.

В ярости, чувствуя себя до странного и унизительно маленькой, она вихрем развернулась и хотела уйти, но Каллум резко встал и ухватил ее за руку.

– Скажу только раз, – предупредил он. – Я – не бездарность. Просто моя сила… – Он отпустил ее и стиснул кулак. – Если я пущу ее в ход, – он постарался выразиться точнее, тщательно подбирая слова, – то результат будет очень непростой. Это не физика, в которой ты воздействуешь на предмет, а он сопротивляется. То, что я делаю, не ограничено рамками сохранения энергии и прочими известными законами. Люди намного сложнее. И гораздо, несравненно более хрупкие.

Рэйна ждала, когда же он перейдет к сути.

– И?

– И ничего. – Каллум покачал головой. – Ты своей цели не достигнешь, но если я в процессе добьюсь небольшого воздаяния…

Рэйна помрачнела.

– Воздаяния кому?

– Твое ли дело? Я же у тебя твой план не выпытываю. – Он присмотрелся к ней. – А ведь мы – существа практичные, верно? Целеустремленные. Нам важен результат. Думай я о тебе иначе – и этого не сказал бы.

Рэйна попыталась найти в себе силы справиться с равнодушием, но ей и правда стало плевать, тогда как собственная большая цель манила, не отпуская.

– Ладно, только на меня не влияй, – предупредила Рэйна Каллума. – Ты не лезешь в мои дела, а я не лезу в твои.

«О-о-о, мама-мама-мама, – зашептал фикус, потянувшись листиками к покрытым изморозью окнам. – Мама – равновесие, мама – король!..»

– Идет, – коротко ответил Каллум. – Еще что-нибудь?

«Да, – подумала Рэйна. – Соберись, тряпка».

Но сказать так – значило предложить помощь, а это уже чересчур.

– Не дай никому себя убить, – вместо этого произнесла она и развернулась к выходу.

Каллум у нее за спиной достал из-под салфетки книгу.

– Мудрый совет. Возможно, даже мудрей, чем ты думаешь.