Князь не мог позволить себе быть рядом с Лидой, тем более, чтобы она говорила с ним о делах, или, не дай боги, советовала. Поэтому он всегда вел себя подчеркнуто строго и безразлично. Но наедине, этот жестокий мужчина, с мощным тренированным телом в многочисленных татуировках, становился мягким и иногда даже угодливым. Это были неуклюжие ухаживания, не привыкшего к проявлению своих эмоций, правителя. Даже первый подарок, который получила Лида — одна, золотая, коряво выделанная, сережка, был преподнесен небрежно. Олег просто бросил ей под ноги массивную сережку после очередного страстного акта любви. Девушка, не чинясь, подняла подарок и низко поклонилась.

Через две недели после ухода из Славгорода, Лида даже впервые прочувствовала, что значит быть женщиной власть имущего мужчины, пусть даже и не женой. К ней, к которой в первый день относились пренебрежительно, пришли два воеводы князя и просили Лиду повлиять на Олега не идти самому на пристань Киева, не подвергать опасности ни себя, ни княжича.

Тогда Лида растерялась, она очень хотела помочь воеводам, упрочив таким образом свой статус в глазах этих сподвижников Олега. Однако, не сделала этого, и такое решение так же стало правильным, пусть и не осознанным поступком. Князь знал о разговоре своих воевод с Лидой и ждал, что та попытается влиять на княжеские решения. Олег даже хотел, чтобы та, с которой ему очень хорошо, оступилась, сделала ошибку и тогда дева познает гнев княжеский. Но… Лида, подарив снова очередную «дозу наркотика любви», только говорила приятные и ласковые слова. На вопрос же, что она думает о плане захвата Киева, и знает ли о нем, девушка спокойно ответила:

— Твои вои шумны в речах своих. Так, ведаю я, по правде глаголишь, князь. Не роду Дир и Аскольд княжего, токмо ты и Игорь, князи и каганы Киева, — ответила тогда Лида.

Олег задумался о словах девушки, ему льстило, что она сравнила шурина Рюрика с хазарским каганом, которому варяги некогда и сами клялись в подданстве. Да и то, что Лида с полной уверенностью называет Олега княжьего рода, так же было важным. Он-то всего-то дядька для Игоря, мать которого была сестрой Олега. Князь понимал, что его власть держится на силе, но не на законе. И тут Лида говорит о «правде» — законе. Так может изменить эту правду, не сейчас, а когда заставит все племена вокруг дать платить и даст бой хазарам?

Возле Киева основное войско Олега остановилось и вперед вышли четыре ладьи. Неприметные, без резных морд дракона, полные какими-то грузами и ящиками. Вот только одетые в богатые одежды люди на этих кораблях были сплошь поджарые и с воинственными лицами, противоречащими тем образам торговцев, что они отыгрывали. Эти ладьи и пошли вперед с большим отрывом от других. Уже у города часть воинов Олега сошли на берег, намереваясь притаиться у Киева, и при необходимости взять город в осаду, если хитрость не сработает. Другие же корабли, числом два десятка шли следом за пятью ладьями, отставая и захватывая все суденышки, что попадались по дороге, чтобы как можно меньше сведений попало в город. Были и те из воинов, кто уже проник в Киев и уже два дня ведет себя как купцы или отряды варягов, которые ищут выгодный контракт для найма.