— Куда именно в Лондон?

Слуга безучастно пожал плечами, давая понять, что это ему неизвестно. Миледи взяла Роберта за руку и пронзила слугу взглядом. Его лицо мгновенно побледнело, глаза вылезли из орбит, он вздрогнул и оперся о стол, чтобы устоять на ногах.

— Итак, вы поняли? — громким шепотом заговорила Миледи. — Вы повстречаетесь с ним, как только он вернется?

Мужчина кивнул головой.

— Хорошо, — умиротворенным голосом сказала Миледи.

Она помолчала, затем вынула из сумочки монету.

— Он может написать нам в Оксфорд, — благосклонно позволила она, уронив монету на пол. — Роберту Ловеласу, адрес: Двор его величества.

Они поехали в Оксфорд в надежде найти там лорда Рочестера.

— Лучше всего, — сказала Миледи, — поскольку Паша избрал его своим наследником, именно ему рассказать о наших поисках книги мистера Обри. Кто еще может обладать могуществом, которое требуется, чтобы читать ее? И лорду Рочестеру она действительно будет необходима, если ему предстоит отправиться в Вудтон, и он надеется на возвращение.

Она заговорила об этом, когда они проезжали по дороге, пролегавшей через лес неподалеку от Стонхенджа, дружно вглядываясь в темноту за деревьями. Ничто не шелохнулось позади, но они хлестнули лошадей, чтобы быстрее миновать неприятное место.

Прибыв в Оксфорд, они выяснили, что лорд Рочестер действительно вернулся с флота и находился при дворе, где не пропускал ни одного застолья, участвовал во всех разговорах. Потому что, как объяснил Роберту однажды вечером Сэвайл, его друг стал в тысячу раз беспутней, чем был до войны, а ведь до войны он уже слыл самым печально известным повесой.

— Так что, — сказал Сэвайл, перемежая свою речь икотой, — придворные льстецы правы, когда говорят: пусть сами голландцы и тупицы, зато они по праву слывут родоначальниками остроумия. Уже давно всем ясно, что чем невоздержаннее становится лорд Рочестер, тем более воспламеняется его кровь. А чем сильнее воспламеняется его кровь, тем он остроумнее. Моим любимым развлечением стало теперь удовольствие напоить милорда и лицезреть, до какой степени дикости он может доходить и до каких бесчинств эта дикость его доводит.

Роберт улыбнулся. Он очень сомневался, что юмор лорда Рочестера зависит от выпитого вина. И сам лорд Рочестер, когда они встретились, с готовностью подтвердил обоснованность его подозрений.

— Кровь! — провозгласил он. — Это самое изысканное из удовольствий, известных душе и плоти. И все же, Ловелас, видите ли…

Он поднял свой стакан, затем погладил себе промежность и продолжил без всякого пафоса: